Дело черной вдовы Патриции Гуччи

Маурицио Гуччи, владелец великой империи моды, не успел понять, что с ним произошло. После трех выпущенных в него пуль он медленно осел на землю. Убийца метнулся в переулок к поджидавшей его машине. Киллер не оставил следов, недоброжелателей у покойного было много, и следствие зашло в тупик.

Бывшую жену Маурицио арестовали через два года. Родня и знакомые были потрясены, пятидесятилетияя дама сохраняла олимпийское спокойствие. Карабинеров она встретила словами: «Я знаю, что вы пришли арестовать» меня по делу об убийстве моего мужа», подкрасилась, поправила прическу и отправилась вслед за полицейскими. Сейчас Патриции Реджиони-Мартинелли находится в миланской тюрьме — судя по всему, там ей придется провести остаток жизни.

В Милане Патрицию называют Черной вдовой — из-за ее неизменного пальто из стриженого черного меха и жуткой репутации. Она не снимает любимое манто даже в камере: лежит в нем на койке, скрестив ноги в туфлях на шпильке, и отдает приказания трем соседкам. Каждая из сокамерниц получает приличные деньги за то, что обслуживает даму, — все они стараются не за страх, а за совесть. Бывшая госпожа Гуччи принимает это как должное: в доме мужа было несколько десятков человек прислуги.

О романе Патриции и Маурицио в свое время говорил весь город. Эффектная брюнетка познакомилась с наследником империи Гуччи на вечеринке у друзей. Маурицио мрачно дулся в углу — недавно он пережил неудачный роман, — а новая знакомая его расшевелила. Она подсела к нему поболтать; он вяло пошутил — она расхохоталась… Они протанцевали весь вечер, на следующий день вместе пообедали, через месяц пожелали друг другу доброго утра и позавтракали в одной постели. Вскоре после этого Маурицио сообщил отцу, что он решил жениться, — и выдержал тяжелейший семейный скандал.

Папа, в молодые годы пробовавший себя на театральной сцене, схватился за голову, закричал, швырнул оземь портативный компьютер и обозвал Патрицию «драгой, подбирающейся к семейному состоянию». (Когда Гуччи-старший плюнул и хлопнул дверью, Маурицио заглянул в энциклопедию и выяснил, что «драга» — отнюдь не неаполитанское ругательство, а машина, добывающая золото). Но до этого глава клана успел сказать, что он оставит парочку без гроша, выгонит сына из дому, потратит все состояние на благотворительность и собственноручно задушит проклятую девчонку. Маурицио тяжко вздохнул и… перестал слушать папу. Плейбой знал родителя как облупленного, понимал, что ничего подобного тот не сделает, и не хотел себя расстраивать.

Начиная с шестидесятых годов семейные раздоры Гуччи служили для итальянцев бесплатным развлечением

Маурицио положил к ногам Патриции одну из мировых империй моды: у Гуччи были сотни магазинов, десятки мастерских, на них работали лучшие дизайнеры. Миллионы стоило само имя Гуччи, давно ставшее олицетворением высочайшего стиля и непревзойденного качества, символом принадлежности к элитарному миру «от кутюр». За ним стояли чистота линий и цвета, блеск золота, украшавшего бальные платья, головокружительные дизайнерские решения, по-новому трактующие классическую моду… Стиль Гуччи воплощал стабильность, преемственность и устойчивость, а их династия между тем была относительно молода и не могла похвастаться знатностью происхождения.

Ее основал нищий, полуголодный и безграмотный итальянец, в 1904 году работавший носильщиком в лондонском отеле «Савой», — гуччио Гуччи не всегда знал, чем поужинает, но это не мешало ему быть гением. Он никогда ничему не учился, ничего не читал и не знал слова «дизайн ». Впрочем, это не имело значения: Гуччио был Леонардо да Винчи «от кутюр» — его идеи будут кормить несколько поколений Гуччи. Сначала Гуччио таскал чужие саквояжи, потом сообразил, как можно сделать их легче, красивей и вместительней. Он накопил денег, вернулся в Италию, открыл первую небольшую мастерскую. И дело пошло — вскоре у Гуччи появляется магазин во Флоренции, затем в Милане, он изготавливает стильное снаряжение для верховой езды, саквояжи, ремии, портмоне… И все время что-то изобретает. Его открытием стали кожаные сумки с бамбуковыми ручками, дизайнеры его компании подарили человечеству мокасины и шелковые шейные платки. Фирменная марка Гуччи — две скрещенные латинские буквы «G» — триумфально шествовала по миру, покрывая его сетью принадлежащих компании бутиков. Семья богатела на глазах, а у старого Гуччи стремительно портился характер.

Пока он был жив, домашние ходили по струнке; позже, начиная с шестидесятых годов, семейные раздоры Гуччи служили для итальянцев бесплатным развлечением. Их сравнивали с Монтекки и Капулетти — взаимная ненависть была столь сильна, что Гуччи были готовы взяться за стилеты.

Людей изменяют деньги, но в данном случае дело было не в них. Гуччи просто не выносили родную кровь — даже когда у них гроша за душой не было. Гуччио Гуччи перебрался в Лондон после того как его выставил из дому родной брат; отец мог за него заступиться, но не пошевелил и пальцем. Так что вражда между братьями была в традициях этого рода, и старый Гуччи сделал все, чтобы она продолжалась.

Патриция шагу не могла ступить без своей личной гадалки Джузеппины

Он сколотил свое состояние потом и кровью. Мысль о том, что единственный наследник получит все на блюдечке, вызывала у него глубокое раздражение. В результате на свет Божий появилось самое бестолковое в истории Италии завещание, допускающее множество толкований. У Гуччио Туччи было пятеро детей. Единственную дочь он выгнал из дому сам, двое старших сыновей выставили за порог младших, а затем начали долгую, утомительную междуусобную войну. Со временем в нее живо включились и внуки старого Гуччи. Прямые наследники патриарха на заседаниях правления пускали в ход кулаки. Их дети предпочитали действовать через суд: после точного броска восьмидесятидвухлетнего сына Гуччио Гуччи, метнувшего магнитофон в своего отпрыска, чадо отправило родителя за решетку. (Сынок рассказал прокурору все, что знал о налоговых махинациях отца.)

Победил самый зубастый в клане: Маурицио, один из внуков основателя империи. Он прибавил к своим 50 процентам акций 3,3 процента, купленные у одного из кузенов, и стал крупнейшим акционером компании. После этого предприимчивый молодой человек пустился во все тяжкие.

Он скупал квартиры во всех европейских столицах, завел специальный самолет, на котором возил подарки дочкам, приобрел крупнейшую в мире трехпалубную яхту, которая обошлась ему в пять миллионов долларов… Родственников это невероятно бесило: через некоторое время самый завистливый из кузенов донес на Маурицио в прокуратуру. Для того чтобы уменьшить налог на наследство, тот подделал подпись своего покойного отца! На мошенника накладывают огромный штраф, ему приходится заложить часть магазинов. Но благодаря сговорчивости судьи штраф уменьшается в двадцать раз. (Когда в Италии начнется кампания по борьбе с коррупцией, добросердечный судья получит приличный тюремный срок.) Как бы то ни было, Маурицио удается удержать в своих руках империю Гуччи. Он продолжает без толку тратить деньги, а для того чтобы залатать бреши в своем хозяйстве, продает часть акций арабскому консорциуму… Его брак между тем разлетается вдребезги.

Патрицию выводит из себя пристрастие мужа к высоким зеленоглазым блондинкам. К тому же супруги, на беду, очень похожи друг на друга: и он и она нервные, самолюбивые, эгоистичные, отличающиеся чисто средневековым суеверием. Маурицио верит в сон, чох и вороний грай, панически боится сглаза и, дабы уберечься от козней недоброжелателей, лупит о стену нераспечатанными письмами — изгоняет затаившихся в них злых духов. Патриция же шагу не может ступить без своей личной гадалки Джузеппины, в награду за добрые советы получившей в управление два магазина. Супруги вместе уже двенадцать лет: у них разные интересы и раздельная постель, объединяют их только постоянные скандалы. Но приходит день, когда Маурицио решает, что без склок-то он как-нибудь проживет: они разводятся, и Патриция начинает свару с экс-мужем из-за алиментов. Три миллиарда лир ($ 1,5 млн) кажутся ей оскорбительно ничтожной суммой: после того как в твоем распоряжении была тысяча миллиардов, это все равно что «тарелка чечевицы ». Бывшие супруги выясняют отношения через своих адвокатов, но продолжается это недолго. Вскоре Маурицио убивают, и Патриция на правах матери его дочерей вновь водворяется на принадлежавшей ему вилле «Синяя птица».

Следователи разводят руками: они «просветили» родных и близких Маурицио, его деловых партнеров — каждый второй был бы не прочь всадить в него пулю. Кузены ненавидели его за то, что он вытеснил их из бизнеса и передал лакомый кусок семейной империи в руки арабам. Арабы — потому что в нарушение всех правил партнерства Маурицио заложил оставшиеся у него акции двум швейцарским банкам. Кредиторы проклинали его за то, что он не платил долги, мафии не нравились планы Маурицио инвестировать оставшиеся у него деньги в игорный бизнес… Но наиболее яростно и открыто Маурицио поносила бывшая жена.

Это и сбило полицию с толку: человек, планирующий заказное убийство, должен вести себя крайне осторожно. А Патриция рассказывала о своих смертоубийственных планах каждому встречному и поперечному. Она обсуждала их с нянькой, просила горничную подыскать киллеров через ее мужа-садовника, интересовалась у адвоката, какой срок ей дадут, если преступление будет раскрыто. Все они немедленно сообщали об этом Маурицио — и он не придавал словам своей бывшей половины ни малейшего значения. А вот то, что она может напустить на него порчу, заботило его всерьез, против этого он принимал самые решительные меры. Глава империи Гуччи завел собственного чернокнижника, который должен был уравновесить зловредное влияние Джузеппины, и, разговаривая с Патрицией, скрещивал под столом пальцы.

Патриция действительно остро ненавидела мужа. Она искренне считала, что он оставил ее в нищите. Ее пугало то, что Маурицио бестолково распоряжался семейным бизнесом — дочери могли остаться без средств. Она, наконец, ощущала себя преданной — сразу после развода ей пришлось перенести тяжелую операцию на мозге, а бывший муж о ней даже не вспомнил. Ни одного звонка, ни одного букета, ни одного — самого пустячного, ни к чему не обязывающего — знака внимания. Они развелись, и она перестала для него существовать, а ведь у нее, пятидесятилетней, впереди уже ничего не было… Двенадцать лет вместе — это совсем не мало; к тому же Патриция, даже перестав быть женой главы клана, продолжала ощущать себя Гуччи, императрицей высокой моды. Расставшись с Маурицио, она так и не завела любовника — известие о том, что бывший муж собирается жениться во второй раз, вывело из себя.

Недавно Патрицию обвинили в убийстве отчима: по словам свидетеля, старику была сделана смертельная инъекция

Эту женщину никто никогда не жалел: когда она была богата — ей завидовали, когда оказалась в тюрьме — начали презирать. Патриция и сама не приняла бы жалости. С раннего детства она стремилась к успеху: в школе искала дружбы с самыми модными девочками, повзрослев, кружила головы самым богатым парням.

У нее было нищее детство, и она патологически боялась бедности. Ее мать удачно вышла замуж, когда Патриция была уже довольно взрослой девочкой: того, что пришлось испытать ей самой, она для своих дочерей не хотела. Она отлично знала бывшего мужа и понимала, что ему ничего не стоит оставить их обеих без наследства, а этого Патриция допустить не могла. Впрочем, у нее были и личные причины желать Маурицио смерти — Патриция подстроила себе самой ловушку, из которой не было выхода.

Она хотела пробиться наверх — и пробилась: безвестная Мартинелли превратилась в даму из знаменитого клана Гуччи. Образ жизни, привычки, взгляды этого семейства составили новую суть всей ее жизни. Вне этого Патриции не существовало: лишив ее статуса матери наследных принцесс империи моды, Маурицио отнял у нее все.

Оставшись одна, она пыталась приспособиться к новой жизни — и у нее, разумеется, ничего не вышло. Для этого Патриции пришлось бы переменить все свои привычки и взгляды, весь свой внутренний уклад, а вести рутинную жизнь домохозяйки она уже не могла. Занятия в спортивном клубе, воскресные посиделки в кафе, необременительная работа и необременительные романы… Все эти удовольствия были уже не для нее: Гуччи, с их чисто средневековыми страстями, которые сделали бы честь самим Борджиа, заворожили Патрицию, подчинили себе ее воображение.

Патриция пыталась выстроить какую-то другую жизнь: пробовала заниматься живописью, начала читать, думала о том, чтобы найти какую-нибудь работу… Но ей надо было бороться не с внешними обстоятельствами, а с самой собой — и это было выше ее сил.

Лежа на тюремной койке, госпожа Мартинелли все чаще вспоминает свою мать, судьбу которой она странным образом повторила. В молодости та отличалась редкой красотой и крайней бедностью: у нее были дивные глаза, рыжая грива, дочка-безотцовщина и ни гроша за душой. Она работала посудомойкой в семействе Реджиони-Мартинелли. Хозяин дома сделал ее своей любовницей, а когда он овдовел, служанка стала законной женой. Обосновавшись в доме, Патриция и ее мать выставили оттуда пасынка Мартинелли. Недавно он заявил, что его благодетель был отравлен.

У старика был рак, и под этим предлогом пасынка перестали к нему пускать. Однажды он все же проник к больному: увидев его, тот заволновался, обрадовался, попытался что-то сказать… И тут мать Патриции грубо выставила молодого человека из комнаты. Он вышел, закрыл за собой дверь и припал к замочной скважине: доктор наполнил шприц и вонзил иглу в руку больного, тот пошел красными пятнами и начал задыхаться. Мачеха спросила врача, все ли тот сделал, медик кивнул, старик вытянулся и захрипел… У Маурицио было нечто общее с Мартинелли — оба не оставили завещаний. Первому должна была наследовать Патриция, имущество второго получила ее мать — теперь старику предстоит эксгумация.

После того как ей удалили опухоль мозга, Патриция была не вполне адекватна тому, что происходило вокруг, в противном случае она оставила бы с носом любого следователя… Убийство Маурицио Гуччи войдет в историю криминалистики отдельной главой: по количеству ляпов, накладок и глупостей оно не знает себе равных.

Маурицио упокоился с миром; Патриция Реджиони-Мартинелли мирно жила на его вилле. Именно там убитый собирался свить семейное гнездышко с очередной зеленоглазой блондинкой, дизайнером Паолой Франчи. Патриция ворвалась в дом сразу после смерти мужа и выгнала соперницу со скандалом. Затем она направо и налево рассказывала, что самые ценные вещи проклятая разлучница все же успела утащить. Полиция между тем получает любопытное донесение от своего информатора: трое мелких уголовников ищут надежного человека, который не побрезговал бы грязной работой. Уголовный розыск Милана подсылает к ним своего агента. Бандиты поручают ему втереться к Патриции в доверие, а затем переломать ей ноги. Так полиции становятся известны планы уголовников. Их немедленно арестовывают, начинаются интенсивные допросы. Через несколько дней следователи выясняют, что в их руках убийцы Гуччи: Патриция обещала им $ 240 тыс., а заплатила двести. Эта глупая скаредность вывела «честных»убийц из себя.

Первоначально великолепная троица стрелять не собиралась. Они хотели взять деньги, а потом за отдельную плату сдать Патрицию мужу. Или всласть ее пошантажировать — минимум риска, а деньги можно получить большие. Но организацией убийства занималась ясновидящая Джузеппина — а с ней шутки были плохи.

Убийство Маурицио Гуччи войдет в историю криминалистики отдельной главой: по количеству ляпов, накладок и глупостей оно не знает себе равных

Гадалка быстро поняла, к чему идет дело, и объяснила, что с Маурицио лучше не связываться. Во всем, что не касается его удовольствий, он патологически скуп и, чего доброго, сдаст килле-ров-доброхотов полиции. А шантажировать Патрицию тем более не стоит — у нее хватит денег разобраться не только с мужем, но и с недобросовестными исполнителями… Киллеры слегка струхнули, подсчитали все плюсы и минусы — и взялись за работу.

В тюрьме заговорили все: киллеры сваливали вину на Патрицию, Патриция обвиняла во всем Джузеппину. Она-де приняла желание хозяйки за прямое приказание и поторопилась егр выполнить… А Джузеппина молчит, не выгораживая себя, не обвиняя хозяйку, — просто молчит, не давая никаких показаний.

Адвокатам вряд ли удастся убедить суд в том, что Патриция не ведала, что творила, — для пятидесятилетней женщины даже мягкий приговор обернется пожизненным заключением. Патриция отдает себе отчет в том, что она обречена, и с полнейшим безразличием относится к заседаниям суда. В душном, жарком судебном зале Черная вдова с неподвижным, мертвым лицом слушает речи обвинителя и защитника. Те, кто знал ее раньше, вспоминают живого, энергичного, целеустремленного человека. Его больше нет: Патриция Мартинелли приняла свою карму и не делает попыток ее изменить.

У Гуччи было свое предопределение: те, в ком текла эта кровь, с упоением уничтожали друг друга. Она взяла их имя — и разделила их участь; попыталась взять судьбу клана в свои руки — и проиграла свою… Судя по всему, Патриция поняла это задолго до ареста. Не случайно она — неслыханное дело для подозреваемой! — начала писать роман, где подробно изложила все обстоятельства убийства. «Многие умирают от болезней, другие — от руки наемного убийцы. Жить — рискованное дело…» — этими словами заканчивается рукопись, которую следователи нашли в секретере Патриции.

Статьи по теме

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*


Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.