ДУМАЙ, ЧТО ГОВОРИШЬ

vv putin

Путин принял концепцию информационной безопасности
Путин предложил российским журналистам новую концепцию свободы слова:
не «говори, что думаешь», а «думай, что говоришь». Правда, по привычке,
приобретенной на прежней работе, документ называется доктриной информационной
безопасности. Вот это и есть главный вывод, который сделал для себя президент
после аварии «Курска».

То, что сейчас будут лепить члены комиссии о причинах катастрофы и недопущении подобного впредь, — это уже в рамках новой информационной политики. Главный документ уже родился. Что характерно, все, кто пытаются обсуждать концепцию, упорно сбиваются на какую-то «свободу слова». А там ничего подобного и не предусмотрено. Почти год Путин у власти, считая с премьерством, но это самое серьезное решение, которое он принял. Как ни странно, но эта доктрина и в самом деле почти не имеет отношения к СМИ, свободе прессы и тому подобным пустякам. До сих пор от Путина не могли добиться вразумительного ответа — кто он, собственно? Друг Семьи, реформатор, консерватор, государственник? Теперь есть четкий ответ. В интересах государства Путин готов пожертвовать любыми условностями. В том числе демократическими. Что характерно — «широкая мировая общественность», в особенности американская, пока не воспользовалась столь подходящим предлогом, чтобы в очередной раз покричать об угрозе диктатуры. Союз журналистов России вот только выступил против. Хотя их-то каким боком все это касается? Либо ты журналист, либо — член. Союза, конечно.

Молчание — золото
Сразу после аварии на подводной лодке «Курск» мы уже писали о нашем
главном отличии от остальных серьезных стран. Их лодки тонут ничуть не
реже, чем наши. За последние тридцать лет аварий на американских подводных
лодках такого класса, как «Курск», в американских ВМФ было не менее 23.
Это только те данные, которые есть у российских военных. Реальные цифры
гораздо больше. Ни одно из этих событий не попало в печать, и уж тем более
не стало поводом для общественного обсуждения. То же самое и в других
странах. Доктрина информационной безопасности всегда была одной из составных
частей национальной безопасности. Причем частью весьма значительной. В
свое время Горбачев не учел этого, за что и поплатился. Ельцин просто
уничтожал все системы безопасности. Если Путин собрался еще пару лет побыть
президентом именно этой страны, причем страны примерно такого же размера,
как сейчас, не мог он не учитывать опыт предшественников — и особенно
современников — за рубежом. Вопрос только в том, какой вариант доктрины
будет реализовывать Владимир Путин: советский или американский. Если говорить
об интересах государства, американская концепция информационной безопасности
подходит больше. Сито там не в пример чаще и система гибче. Советская
цензура следила в основном за тем, чтобы ненужная информация просто не
появлялась. Американцы пошли дальше. Они моделируют наиболее выгодную
версию событий. То, что она не имеет ничего общего с действительностью,
это понятно. Зато она полностью уничтожает сам информационный повод и
пресекает любые попытки обратиться к теме когда-либо. Недостатком советской
концепции информационной безопасности была ее излишняя простота. Когда
человек получает информацию из отдела пропаганды и агитации, он сравнительно
легко может догадаться, что это именно агитация и пропаганда, но не информация.
И отнестись к этому соответственно. При этом способность читать между
строк и таким способом получать нужную информацию у советских людей была
развита неимоверно. Если учесть это, да еще не забывать, что интеллектуальный
уровень у россиян до сих пор еще на порядок выше, чем у тех же американцев,
представляется, что с реализацией доктрины у Путина возникнут громадные
проблемы. У всех остальных — тоже.

Умные слишком
Проблема первая заключается в том, что ни одна из существующих моделей
информбезопасности нам не подходит. Простой пример. На прошлой неделе
госсекретарь США предупредила, что американцы вновь могут начать бомбардировки
Ирака. Потому что Ирак попросил Кувейт не воровать иракскую нефть. По
опросам общественного мнения, 65 процентов американцев считают подобный
бред вполне достаточным основанием для того, чтобы напасть на другую страну.
Та же война в Югославии, вообще все вторжения американцев в чужие страны.
Их население достаточно подготовлено к тому, чтобы переваривать самые
чудовищные инсинуации, если где-нибудь в серединке бреда вставлена фраза
о защите демократии. Российское общество пока к этому не готово. Система
образования не успевает. Выпускники школ до сих пор умеют читать, в отличие
от США. Можно, конечно, представить, как министр иностранных дел России
заявляет о необходимости напасть на Монако, поскольку там категорически
отказываются пить квас. Нет, в принципе, сказать он может. Просто не будет
понят. В Америке подобное проходит. Да что там, ничего другого там и не
бывает.

Вторая проблема уже исключительно собственная. Доктрина информационной безопасности предусматривает некую организацию, с региональными отделениями. Трудно представить, чтобы какая-то вертикальная структура у нас работала. Наиболее вероятно, что на вооружение будут взяты привычные методы, советские. То есть старая добрая цензура. На самом деле это не самое плохое. Хуже, что в нее неизбежно будут внесены коррективы — в духе времени. Прежде всего, каждый губернатор или президент республики захочет внести дополнения в общую доктрину. Например, счесть преступлением против государства любое критическое замечание в адрес руководителя региона. А также его семьи, друзей, знакомых, партнеров по бизнесу и прочее. Кроме того, в любой государственной структуре неизбежен элемент коррупции. Опять же в целях национальной безопасности одно средство массовой информации может быть прикрыто, а другое, наоборот, продвинуто. Есть и личный момент. Путин осознал, что без собственного информационного прикрытия ему не обойтись. Региональные лидеры об этом знали давно и далеко продвинулись в этом направлении. Вместо единой политики может случиться, наоборот, масса локальных очагов напряженности.

Государство и лично…
Наконец, третья проблема. И президент, и верные ему депутаты, то есть
большинство Думы, настаивают на том, что по-настоящему свободными могут
быть только те средства массовой информации, которые контролируются государством.
История с ОРТ, которое предлагают вернуть в лоно государства, тому яркое
подтверждение. Бог с ним, у каждого свои понятия о свободе. Хуже то, что
и о государстве понятия разные. Путин, подписывая доктрину информационной
безопасности, имел в виду какую-то абстракцию, интересы которой необходимо
защищать. Теоретически все верно. Но если учесть, что сегодня понятие
«Государство Российское» эквивалентно семи-восьми фамилиям, которые являются
фактическими владельцами 80 процентов всех финансовых ресурсов и собственности
страны, получается все не так уж и красиво. Прежде чем принимать любые
концепции, касающиеся интересов государства, полезно было бы определить
— а что это такое, государство. Пофамильно. Тогда все будет понятно.

Что касается свободы слова, тут уже и президент высказался, и
спикеры обеих палат. Да все в порядке с этой самой свободой. В конце концов,
«думай, что говоришь» почти не отличается на слух от «говори, что думаешь».

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*