КИПР, СОГРЕТЫЙ СОЛНЦЕМ И ЛЮБОВЬЮ

kipr afrodita
Купальня Афродиты остров Кипр

Из дома надо время от времени куда-то уезжать, чтобы на расстоянии увидеть, как он тебе дорог. Чтобы понять: того, что ты любишь, тех, кого ты любишь, нигде невозможно обрести, кроме этой нашей проклятой, любимой страны… В свой вояж я собралась стремительно и неудержимо.

Все складывалось в пользу смирного сидения дома: «деревянненький» наш, ненадежненький рублик падал в необозримую пропасть, следовало хватать мешки с мукой и сахаром, запасать чай и кофе, жить в великой тревоге: сейчас прольется кровь, сейчас начнется бессмысленный и жестокий русский бунт. Я решила: поеду и все потрачу, что есть. Поживу две недели почти как белый человек на теплом море. Не загадывая о будущем, я ринулась очертя голову в путешествие накануне очередного краха надежд на стабильную человеческую жизнь…

Еще одна страна, где я не нужен!
Путешествовать полезно. Хотя бы для того, чтобы убедиться, что хорошо обустроенные страны с налаженным бытом и сервисом через неделю становятся безысходно скучными для «совка», приученного проводить жизнь в бесконечной борьбе за эту самую жизнь. И еще понять, что ты-то как отдельно взятый человек не нужен этой чужой стране аб-со-лют-но!

И вот он — Кипр. Cобираясь в новую страну, теоретически себя подготавливала, чтобы не быть полной идиоткой. Но всякий раз увиденное не соотносится с прочитанным, и в очередной раз я испытываю потрясение и обиду за свое несчастное отечество. Не понимаю: почему везде, везде люди живут лучше нас? Киприотов в особом трудолюбии я не уличила — не перерабатывают. И крестьян под палящим солнцем на виноградниках не увидела. И жестокой эксплуатации, звериного лица капитализма не заметила. Хотя нет, в городке Пафосе была забастовка обслуги одного отеля, требовали повышения зарплаты — просто сидели на солнце тетеньки не первой молодости и балакали промеж себя на чисто украинской мове.

Кипр — что это такое?
Посреди Средиземного моря между Африкой, Европой и Азией лежит этот остров-страна. Маленькое такое государство с очень длинной историей. Во время Гомера на остров пришли греки, выращивали виноград и делали хорошее вино. В 1571 году турки захватили его, но «отуречить» не смогли. Потом они его продали англичанам в 1878 году, и только в 1960 году киприоты обрели независимость. А в 1974 году турки напали на остров и разрезали его пополам. Основная масса туристов ездит в греческую часть.

Живут люди здесь богато: три машины на семью — обычное дело. Наша «девятка» стоит 10 тысяч, «Тойота» — 20, «Мерседес-190» — 45, «Паджеро» — 40 (разумеется, машины новые, не старье, как у нас). По национальному доходу страна — в первой тройке мира, по уровню инфляции — на первом. По всем экономическим показателям и в Европе, и в мире Кипр стабильно на первых местах. Может, оттого, что никогда у них не было коммунистической партии? Безработицы нет! Но один безработный есть — его в Никосии (столице) показывают наравне с древними фресками. Он ездит на подаренном старом «Мерседесе» и живет на пособие. Больше бедных нет. Средний класс — это домик в два-три этажа с небольшим куском земли (земля дорогая, но продается в вечную собственность кому угодно). Дом в 250 кв. м можно построить за $20 тысяч. Готовый новый особняк с двумя ваннами, кондиционерами во всех комнатах, со спутниковой антенной, с кухней, напичканной всякими прибамбасами, с тремя спальнями, с изысканной мебелью и роскошным садом с цветущей бугенвелией я видела за $300 тысяч. Бензин стоит $0,6, солярка $0,2.

Но у киприотов тоже есть проблемы! Это парковка машин. Со стоянками у них худо. Все, других проблем нет. Как скучно живут люди! Ни тебе великих потрясений, ни тебе дурной Думы, ни обморочных правительств, ни странноватого президента…

Киприот-патриот
Эта ассоциация возникает немедленно: киприоты любят свой маленький остров. Хотелось бы, чтобы мы так любили свое отечество без вечного надрыва — «ненавижу, а люблю». Спокойно и достойно.

Мне кажется, они вполне серьезно верят в то, что Афродита действительно родилась у них, на Кипре. Они гордятся тем, что здесь английский король Ричард Львиное Сердце женился, и даже сохранили замок, где он жил — захватчик, крестоносец, вдобавок продавший остров за сто тысяч дукатов французам. И если у них есть разрушенные памятники, то этому виной землетрясения.

Кипр всегда был лакомым кусочком для всех захватчиков, но народ вполне флегматично относился к своим очередным поработителям.

И только в последнее время к потере независимости они стали относиться болезненно.

Сосуществование с турками греческой части острова довольно натянутое. Кипр тратит на вооружение столько же денег, сколько огромные в сравнении с ним Испания или Италия, и считает свою армию по дееспособности равной лучшим в мире. Тогда, в 1974 году, они не были готовы к вторжению турок и вынуждены были часть острова уступить. Граница, линия Атилла, проходит прямо по столице Никосии, как когда-то берлинская стена. Многие религиозные святыни остались на турецкой стороне. В дни православных праздников Панкипрское антиоккупационное движение подает списки пилигримов, и их пропускают через КПП. Там сажают в автобусы и везут в монастырь апостола Андрея на северо-восточном мысе Кипра. Зрелище перехода через границу не из легких. Паломники все в темных одеждах, горящие свечи и такие же горящие глаза… Куча турок-полицейских, вооруженных до зубов. А там, на греческой стороне, молодые парни и девушки распевают что-то греческое (переводчик сказал — патриотическое), они кричат: «Мы не признаем доступ к собственным домам в качестве туристов!..»

Они со времен захвата Кипра Селимом II (пьяницей, сыном известной всем украинки Роксоланы) жили рядом, не смешиваясь, но и не испытывая вражды. Киприоты научили турок делать свое хорошее вино, турки — рахат-лукум и прочие восточные сладости. Селима Пьяницу Бог покарал, едва он успел ступить на завоеванную турецкими войсками землю Кипра: он ударился головой о камень и умер. Кто-то говорит, что он успел все же напиться кипрского вина, ради чего и захватил остров, другие уверяют, что нет.

Неплановое сельское хозяйство
Картошку на Кипре копают в начале ноября. Если бы при мне уже был в продаже новый урожай, хотя б картофелину увезла в надежде размножить. Ну просто неприличных гигантов выращивают под благодатным солнцем крестьяне. И ровненькая, гладенькая такая, какая-то очень чистенькая. Она хорошо идет на экспорт.

В каждой стране я открываю для себя какой-то фрукт: в Эмиратах великолепные бананы, в Египте непривычный, похожий снаружи на картофелину манго, на Кипре изумительный виноград. Все хвалят их вино, я в этом ничего не понимаю, равнодушна к нему, но виноград — о, это поистине божественное творение природы! Даже воспоминания о ташкентском винограде померкли. Самый вкусный виноград, что мне довелось пробовать, без разговоров, кипрский.

Хотя персики и «лысые персики» — нектарины — тоже очень хороши. Зеленый базар завален неведомыми фруктами, но додуматься провести экскурсию по рынку никто не догадался. А как узнаешь: едят эту закорючку сырой или ее в качестве приправы используют? Поэтому я утешалась покупкой своего обожаемого винограда, а остальные фрукты и овощи разглядывала с любопытством дикаря, впервые увидевшего банку кока-колы.

Зато я теперь точно знаю: кипрские оливки лучше испанских, вкуснее для еды. (Хотя масло вкуснее — из испанских.) Оливковые деревья растут в районе городка Пафос, но это, доложу вам, зрелище. Буквально кусочки земли, освобожденные от камней, отвоеванные у гор, и на них впихнуты небольшие деревца, которым по 400-500 лет от роду. А выше, на таких же кусочках по склонам гор с узенькими проселочными дорогами — только для осликов, — виноградная лоза. А я снова подумала: турфирмы глупые, сделали бы остановку у такой «плантации» и за деньги позволили бы людям сорвать самим виноградную гроздь. Ну взяли бы дороже за эту кисточку, но каждый бы начал «мыльницей» щелкать: а вот я на Кипре рву виноград, а это ослик, который возит в долину урожай, а это я с хозяином виноградника… Человеку ведь надоедает быть просто зрителем. Хочется поучаствовать. Вот почему на винном фестивале народ с азартом топчется босиком по винограду под вопли менее решительных. Кстати, работенка не из легких — здоровенные амбалы под хохот сходили с «ринга», обессилев, утирая пот градом…

Впервые в жизни я увидела, как растет арахис. Тот самый орешек, что сделал семью Кеннеди миллионерами. Коротенькие кустики в две ладошки ростом рядками, а сам арахис выкапывают из земли: орех-то земляной. Местечко вблизи Пафоса вообще благодатное — даже бананы тут растут. Но все это созревает в конце октября.

Теплиц на Кипре много. Только все наоборот: у нас они прозрачные, у них затененные, чтобы уберечь саженцы и цветы от немилосердных лучей солнца.

Сельское хозяйство у них неплановое, зависит только от спроса и урожая. Битвы за урожай не проводятся — просто набирают сезонных рабочих на уборку. И все. Но кормят и киприотов, и два миллиона иностранцев-туристов. Никаких претензий к импорту продуктов из прочих стран нет — мирно соседствуют местный и привозной виноград. Но, конечно, киприоты покупают охотнее свой, а вот те же англичане выбирают менее сладкий, борются с избытком сахара.

Море — оно волшебное…
Солнце на Кипре встает лениво. У нас, если оно надумало побыть с народом, уже в пять утра заявляет о себе ярко и недвусмысленно. Здесь даже в семь по их, кипрскому, времени оно остается в некоей дымке, и в ужасе ждешь дождя или просто пасмурного дня. Но к восьми солнце стряхивало с себя загадочное покрывало и светило все дни без ущерба для туристов, жаждущих обрести роскошный средиземноморский загар. Вот где обида: смывается он быстрее, чем стираются воспоминания о муках загорания. Я человек непоседливый — лечь и смирненько часами лежать, подставив живот солнцу, для меня подлинное наказание. Я давно убедилась, что шоколадного загара у меня не получится, потому что не могут натуральные блондинки почернеть до вожделенной степени. Я и плюнула на загорание, а бродила по Лимасолу — от фешенебельных особнячков до небогатых кварталов.

Но утром, святое дело, шла к морю. Море у них великолепное. Кстати, на экологической карте у берегов Кипра оно окрашено в нежно-розовый цвет. И без сих познаний я б это почувствовала по своему привередливому организму, склонному к аллергиям. Кипрское море чистое и приятное. Вдобавок ко всему — очень, очень теплое. Вылезать из него не хочется, тем более что лоботрясы киприоты не удосужились обустроить толком пляжи, полагаясь на саму природу. Но даже плохонькие пляжи не могли отравить радости общения с морем. Вот где припомнился Горький с его гимном смеющемуся морю! А как оно меняет свою окраску — от неестественного, непривычного нам, северным людям, аквамарина, какой-то неописуемой бирюзовости, смешанной с невоспроизводимым на бумаге голубым цветом, до фиолетового и одновременно фиалкового отсвета. Возле тебя беспардонно снуют махонькие рыбешки, еще не распуганные долго дрыхнущими туристами. Такое ощущение, что ты один во всем мире на этой идеально ровной и тихой глади воды. Потом море немного разволнуется, рыбы разбегутся, потому что привалит на берег пестрая толпа улыбчиво-стандартных англичан, сосредоточенно-вежливых немцев и пестрое сообщество российских туристов. Наших стало с каждым годом труднее отличать — одежка на всех отнюдь не китайского производства, мужчины сделались подтянутей и спортивней, а женщины — сплошь длинноногие красотки в дорогущих купальниках, в неназойливых бриллиантах. Кстати, молодые хоть и со скверным произношением, но вполне сносно говорят по-английски.

Если бы Сталин когда-то не перестрелял наших кибернетиков, сейчас бы весь мир проклинал наш русский язык, но учил бы его, учил… А пока киприоты выучили уже несколько русских слов: «Натася», «класива», «спасиб-ба». Всех русских женщин они немедленно окликают Наташей (в Эмиратах арабы избрали почему-то имя Таня). И к моменту сбора народа на пляже милейшие донжуаны всего побережья, вместо того чтобы усиленно трудиться на благо своей семьи, прикатывают на своих джипах к пляжу и начинают вести охоту на русских красоток. Своих законных жен они оставляют дома, они у них тихие и незаметные, как мышки. Никакого феминизма — дом, дети, рынок, магазины. На работу, в службу уважающий себя киприот жену не пошлет: для этого есть 150 тысяч приехавших на работу болгарок, украинок, русских. На шалости своих неверных мужей киприотки смотрят сквозь пальцы: киприот никогда не женится на женщине, ставшей его в первую же встречу. Что легко достается, легко и бросается.

Моя ирландская подруга
Рыжая Нэнси… Каждый вечер она стремительно и целеустремленно уходит из отеля в одном направлении. Я уже знаю, что она направляется к своему бойфренду. Это меня бы не удивляло: как-никак женщина свободная, если бы не ее возраст — 63 года. Она поджарая, ни единой лишней жиринки, не пытается замазать, заштукатурить свои морщины. Приятель моложе вдвое. Но Нэнси не оплачивает его внимание. Розочки, упакованные в целлофан, очень маленькие и изящные, дарит ей сентиментальный киприот.

Нэнси путешествует три месяца. Побывала на сафари в Африке, в Египте на Красном море и вот приехала на Кипр. В третий раз, а впервые здесь отдыхала в апреле 1961 года — запомнила потому, что Гагарин в космос полетел. Может себе позволить разъезжать по миру на пенсию простой ирландской пенсионерки. Кстати, она страшно обижается, если ее кто-то назовет «инглиш»: она ирландка! Правда, на террористку с привычным ирландским набором бомбочек она не походит. У нее трое взрослых чилдренов-детей и уже пятеро бэби-внучат, она им регулярно звонит. (Я однажды тоже домой позвонила — и это пробило брешь в моем ненадежном бюджете!)

Нэнси радуется жизни даже на закате дней и вовсе не спешит собираться в иное измерение. Ей и в этом неплохо. Тем более что ее кредитная карточка, в отличие от русских кредиток, всегда и везде платежеспособна и не ставит ее в неловкое положение, как случалось со многими нашими туристами, которые тыкались со своими карточками без всякого успеха.

Пока шел винный фестиваль, Нэнси ежевечерне, как на службу, отправлялась туда с приятелем. Она до наступления вечера умудрялась приложиться к шотландскому виски и в состоянии легкой эйфории пребывала весь отпуск. После дегустации кипрских вин наутро она у бассейна на девятом этаже отеля грустно мне печалилась на свою голову, страдая с перебору бесплатного винца. Вытаскивала плоскую бутылочку и поправляла голову с рыжими кудряшками. После чего лихо играла в карты в международного подкидного дурака с толстыми русскими туристами. В конце концов мы выучили ее нескольким русским словам: не учить же нам английский!..

Нэнси меня пригласила в гости, правда, ее адрес — в сумке со всеми сувенирами и подарками, которую мне любезное «Трансаэро» забыло отдать в Москве. Наверное, сумку уперли в Шереметьеве, о чем я весьма печалюсь, вместе со святой водой из Израиля и роскошной статуэткой собаки, эх…

Я тоже пригласила свою подругу в гости, на что она так ожесточенно замотала головой: «Ноу, ноу… Пух-пух, рашен — плех-хо…» Что тут возразишь? Ездить надо в стабильные и богатые страны, без «пух-пух». Вряд ли мне представится возможность приехать в гости к Нэнси, но мысль, что где-то далеко кто-то вдруг тебя вспомнит, греет…

Статьи по теме

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*


Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.