Наши разведчики в «Манхэттенском проекте»

koen razvedka
Октябрь 1969 года. Советские разведчики Леонтина и Моррис Коэн, обмененные на своего британского коллегу, летят из Лондона в Варшаву

Александр Дегтярев

СЕКС И АТОМНАЯ БОМБА

Родился Яцков 31 мая 1913 года в далеком бессарабском Аккермане (ныне Белгород-Днестровский). В предчувствии грядущей мировой войны его родители поспешили перебраться подальше от западной границы Империи и обосновались в селе Большая Грибановка Борисоглебского уезда (тогда еще Тамбовской губернии).

anatolij jazkov
ГЕРОЙ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ, СОТРУДНИК СОВЕТСКОЙ ВНЕШНЕЙ РАЗВЕДКИ, ПОЛКОВНИК — ЯЦКОВ АНАТОЛИЙ АНТОНОВИЧ

В школе Толик ловил каждое слово учительницы. От учеников тогда требовалось прежде всего послушание и преданность делу партии, а уж потом – знания. Чуть ли не каждый день педагоги рассказывали о подвиге Павлика Морозова, приводили его в пример. «Не стучащий» ученик не мог считаться успевающим. Особенно ценились доносы на своих близких.

После окончания школы Толя по стопам отца поступил работать на Грибановский сахарный завод. И теперь местным девчатам и парням часто приводили в пример не какого-то там Павлика Морозова, а своего грибановского комсомольца-активиста, передовика Анатолия Яцкова.По рекомендации ЦК ВКП (б) в конце 1938 года его направили на работу в органы госбезопасности. Там на Яцкова «положили глаз» всесильный Лаврентий Павлович Берия и начальник внешней разведки Зельман Исаевич Пассов. 5 июня 1939 года Яцков поступает на учебу в ШОН (школу особого назначения) НКВД. После окончания под фамилией Яковлев Анатолий Антонович едет в Нью-Йорк стажером генерального консульства СССР.

Сытая, беззаботная заграничная жизнь приводит Яцкова в восторг. Возникает яростное желание пожить здесь как можно дольше. Его официальная обязанность – малообременительный прием американских граждан, собирающихся посетить Советский Союз. Но это была только видимая постороннему глазу верхушка «айсберга».

Резидент НКВД в Нью-Йорке Павел Пантелеймонович Пастельняк требует от Яковлева-Яцкова проведение вербовок американцев, имеющих доступ к государственным тайнам. Особенно тревожат кремлевское руководство форсированные работы заокеанских союзников по созданию сверхсовременного оружия массового уничтожения. Не долго думая Анатолий делает лобовое предложение хлопочущему о визе для поездки в СССР известному американскому инженеру, но получает отказ. Неудача не выбивает Яцкова из колеи. Анатолий лихорадочно перебирает возможные варианты вербовки, вспоминает случаи из грибановской жизни: как раскололись и загремели в концлагеря директора и главные спецы местных предприятий. В основном их «закладывали» обиженные чем-то любовницы.

«Вот оно! – хлопает Анатолий себя по лбу. – Перед раскованной красоткой никто не устоит!»

Остается найти такую неотразимую девчонку в Нью-Йорке и «подложить» ученому, создающему новое оружие.

Яцков просмотрел картотеку «законсервированных» агентов. И вдруг обнаружил там то, что требовалось. На фотографии, которую он взял в руки, была очаровательная милашка – Леонтина Коэн. И тут же он с досадой стукнул кулаком по столу, потому как красотка была замужем, что могло стать помехой в намеченном плане…

В последующие дни Яковлев-Яцков поближе познакомился с супругами Коэн: Леонтиной и Моррисом. За сравнительно небольшую мзду оба достаточно быстро согласились работать на советскую разведку. Вот только о сексуальных методах речь пока не шла. Анатолий Антонович расчетливо посоветовал Моррису отправиться добровольцем на фронт, добывать на передовой сведения о настроениях в американской армии. Мол, советское правительство, разумеется, должным образом оплатит эти ценные сведения. А там, глядишь, и орденом наградит. Моррис помялся, поюлил. Дескать, за красавицей женой и так ухлестывают чужие парни… Но в конце концов согласился. Яцков готов был на радостях расцеловать своего подопечного…

Шел 1942 год. В Кремле нервничали. Завербованные в лаборатории Лос-Аламос агенты действовали вяло, информацию о новом сверхмощном оружии поставляли неинтересную. Бомбу по доставленным от них запискам сделать было невозможно. Берия рвал и метал. Угрожал всем самыми страшными карами, если картина не прояснится.

Именно в это время Яцков подготовил для Леонтины текст письма физику Клаусу Фуксу. В нем она, используя известный Клаусу пароль, приглашала его отдохнуть в выходные на соседнем с Лос-Аламосом курорте. Предварительно Анатолий Антонович, скрепя сердце, отсчитал молодой женщине несколько сотен долларов и отправил ее в дорогой нью-йоркский универмаг закупить самое шикарное дамское белье, одежду и косметику. Леонтина чмокнула его в щеку и с радостью побежала выполнять первое задание. Потом состоялся инструктаж. Яцков посоветовал своей подопечной не стесняться, постараться почувствовать себя полностью раскованной.

Встреча Леонтины с Фуксом прошла на ура. Отныне Клаус жаждал новых встреч с нею. Само собой, их частоту и активность стимулировала передача им Леонтине важных копий чертежей, технических описаний по «Манхэттенскому проекту», данных о строительстве заводов для получения оружейного урана и плутония.

Происшедший сдвиг заметили в Кремле. Сталин, покуривая трубку, заметил:

– Могут ведь, черти, работать по-стахановски, когда захотят…

…В 1944 году Яцков завербовал перспективного молодого американского ученого из металлургической лаборатории Чикагского университета. Новый агент получил вербовочное кодовое имя Персей, не рассекреченное до сих пор. Связь поддерживалась через агента Стар. Но отношения у них не заладились. Пришлось Анатолию Антоновичу снова подключать к делу Леонтину. Результат превзошел все ожидания. После встречи с ней в постели Персей заработал как угорелый. От него хлынул поток самой секретной информации. Игорь Курчатов в Москве не успевал ее осваивать. На помощь ему Берия подключил большой штат переводчиков и физиков.

– Анатоль, про меня снимут у вас кино?.. – спрашивала Леонтина Коэн, – ведь я работаю, можно сказать, задаром!

– Снимут, снимут… – заверял Яцков. – Вот только рванем бомбочку!

В конце 1945 года за успешную работу Яковлев-Яцков был назначен исполняющим обязанности советского резидента в Нью-Йорке. Об этом знали единицы. Соответственно, был повышен и его дипломатический статус прикрытия. На приемах и балах Яцков фигурировал теперь в качестве вице-консула. О такой головокружительной карьере он и не мечтал. Если бы не Леонтина и ее женские прелести, скорей всего, давно погиб бы на передовой «смертью храбрых».

– Ну, ты, Яцков, даешь! – ворчал, пакуя чемоданы, прежний резидент Пастельняк, – Устроил в генконсульстве бордель, а его, вместо того чтобы расстрелять, еще и повышают… Молодой, да ранний!

– Не такой уж я молодой, – возразил Яцков, – мне уже тридцать два года.

– Смотри, Толя, погоришь ты на Леонтинке, – предупредил на прощание Пастельняк. – Не может она одна обслуживать сто здоровых мужиков, ни один самый тренированный бабский организм такого не выдержит!

– Тогда будем искать другую… – усмехнулся преемник.

Для выполнения нового спецзадания Яцков решил подобрать Леонтине дублершу. Свой выбор он остановил на жене проживавшего в Америке с 1923 года скульптора Сергея Коненкова – Маргарите Ивановне. Для мужа она не раз служила моделью при создании многих его знаменитых эротических работ. Таких как «Вакханка», «Струя воды», «Бабочка». Ее страстными поклонниками были Сергей Рахманинов и Федор Шаляпин. Дело доходило до драк. Сам Коненков давно махнул на проказы супруги рукой. Все равно лучшей натурщицы он найти не мог.

В 1945 году Маргарите было уже 53 года. Тем не менее она прекрасно сохранилась, потому как не имела никогда детей, всю жизнь соблюдала диету. Во время войны Маргоша, как называли ее друзья, трудилась секретарем Общества помощи России. По долгу службы частенько встречалась с Яцковым. Первоначальные деловые отношения сначала переросли в дружбу, а потом – в нечто большее.

Среди многочисленных поклонников Маргариты Ивановны был и сам Эйнштейн. Он как молодой козлик прыгал вокруг натурщицы. Эйнштейн большого интереса для советской разведки не представлял, потому как не принимал непосредственного участия в «Манхэттенском проекте». Зато он был дружен с главными руководителями и исполнителями проекта, в частности, с Робертом Оппенгеймером.

Узнав об этом, Яцков нацелил Маргариту, получившую агентурное имя Лукас, на обработку Оппенгеймера.

Вскоре Сталин начал получать отчеты по «Манхэттенскому проекту» одновременно с президентом США.

– Толя, ты главный сутенер Советского Союза, – подшучивали коллеги.

– Для Родины сделано недостаточно, если не сделано все! – отвечал Яцков словами Робеспьера.

Это был колоссальный успех…

Но работа неожиданно прервалась на высшей точке подъема. Контрразведка США вышла на след и арестовала супругов Юлиуса и Этель Розенбергов. Это были второстепенные агенты Яцкова, но от них потянулась ниточка ко всей сети.

Осенью 1946 года во избежание большого скандала в авральном порядке Анатолию Антоновичу пришлось ретироваться из Америки.

Благодаря Анатолию Яцкову и его подругам Советский Союз всего на четыре года отстал от США в деле создания атомной бомбы. 29 августа 1949 года на Семипалатинском полигоне была взорвана первая советская атомная бомба РДС-1. Вклад в этот успех Анатолия Яцкова и Леонтины Коэн правительство достойно оценило только после их смерти. Анатолий Антонович скончался в Москве 26 марта 1993 года.

В 1996 году Яцкову и супругам Коэн было присвоено звание Герой РФ. Посмертно.

Статьи по теме

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*