Синий край Онеги

onrga

Посетить самую восточную точку Ленинградской области пришло в голову очень давно, поворотным моментом можно считать Чехию и Моравский карст, где, стоя на дне очень красивой пропасти Мацоха, я услышала очередной скептический возглас мужа, что, мол, де красиво, но Щелейки то лучше.

Это душераздирающее название преследовало меня и на склонах Парнаса и в соляных копях в Величке, где маниакально твердилось что-то о том, что надо срочно туда ехать, иначе жизнь не мила.
И вот, народу подарен лишний выходной на празднование Дня независимости России (от бывших республик видимо). Погода всю неделю перед праздником стояла не очень хорошая, и поездка могла сорваться, однако, мы всё же закупили продукты и 12 числа (скрипя сердцем, ведь была первая игра сборной России с Испанией на чемпионате мира, которую мы пропускали) в восемь утра, покидав свои вещи в машину, отправились таки в эти самые Щелейки.
Ехать одной машиной за 400 км всегда рискованно, и когда к нам присоединился ещё один экипаж, мы только этому обрадовались. Решено было встретиться в Сясьстрое, где можно прикупить рыбки в дорогу и сделать последние закупки. До назначенного пункта мы добрались лихо, хотя боялись, что наши «Жигули» придут с огромным опозданием, хоть и от старенького, но всё же «Мерседеса».
Дорога вопреки ожиданиям была достаточно приличная, правда на одном из отрезков перед самым Сясьстроем шли ремонтные работы, движение в обе стороны осуществлялось по одной полосе, и нам пришлось простоять минут двадцать, пропуская встречный поток.
Купив копчёной рыбки, водители договорились о следующей встрече на знаковом для «Мерседеса» месте, там, где год назад он сломался, и его пришлось тащить до Питера на буксире, в Подпорожье. До сих пор некоторые члены экипажа вспоминали эту поездку с содроганием, делясь подробностями прошлогоднего приключения, пока мы ехали.
Заминка с развязкой была только в одном месте у Лодейного Поля, на картах она не значится, хотя шоссе очень хорошее. Тем не менее, интуиция сработала правильно: мы не стали поворачивать по стрелке «Лодейное Поле», а поехали дальше по Мурманскому шоссе и через некоторое время оказались чётко под нужным указателем «Подпорожье» на месте сбора. Пора было заливать бензин. По статьям в интернете следовало, что заправок в городе две, а на деле их оказалось три. Реквием отобранным правамПервая, «Славнефть», на которой даже под прицелом автомата муж не хотел заливать бензин, вторая, чуть дальше — совдеповская бензоколоночка, на которой имелся искомый 92-ой. По дороге назад бензина здесь не оказалось, и поэтому пришлось исколесить чуть ли не всё Подпорожье в поисках третьей.
Пока мы заправлялись, приехал второй экипаж с невесёлым известием: у водителя изъяли права за то, что он провозил в пластмассовых канистрах превышающую норму солярки. Договориться с местным гаишником не удалось. В довершении ко всем неприятностям «Мерседес» всю дорогу глох и не смог завестись практически в том же самом знаковом месте, где он встал год назад.
Пару раз дёрнув машину буксиром, мы с некоторой долей иронии поехали по направлению к деревне Вознесение, где ходит паром через реку Свирь. Дорога была не ахти какая, но всё же вполне преодолимая, а в Вознесении она даже ненадолго улучшилась. Подкатили к причалу очень удачно: по расписанию паром должен был отойти через десять минут. Мы покинули наши экипажи, чтобы немного размять ноги — погода после выезда из Питера заметно улучшилась, а здесь была просто прекрасная.
Вид на Свирь был вполне типичен для всех маленьких деревенек на реках, хотя правая сторона выгодно отличалась от левой. Впрочем, и тут и там по шоссе разгуливали коровы, в садах меж покосившихся заборов цвела сирень, маленькие с закопченным видом домики радовали деревянными кружевами, которые, видимо, вырезали ещё до революции. Грязноватые мальчуганы в огромных резиновых сапогах пытались ловить рыбу на самодельные удочки, из местного домика неизвестного архитектора характерно пованивало.
Несколько удивляло то, что к приезду парома, манёвры которого на реке мы хорошо видели, не пришло к причалу ни одного человека, желающего переправиться на другую сторону. Наконец, паром пристал, стукнув своей железной массой песок совершенно не на цивильной пристани, а метрах в пятидесяти от неё. Не вызывающие особого доверия железные сходни опустились, и начал выгружаться местный люд. Покидав все свои праздные занятия, мы кинулись к песчаному пирсу, где благополучно сели на паром.
Пассажиры и транспорт парома были весьма разнообразны: это и молодёжь, выглядящая вполне по мажорному, учитывая ту тьму таракань, куда мы заехали, и лесорубы с дровами, бабульки с авоськами хлеба и сахара, рьяные велосипедисты с прикрученными к багажникам бидонами. Машины с карельскими и питерскими номерами стояли рядом с агитационным автобусом, велосипеды разнообразных марок и возрастов теснились по краям корабля, огромный грузовик с самодельным деревянным забором, прибитым к бортам машины, перевозил громко мычавших коров, Коровы в деревне Вознесениедовершал картину маленький пострелёнок с железной советской машинкой, гордо восседавший в её обитым красным дерматином салоне. Цена перевозки одного человека составляет 25 рублей, машины 100, её пассажиры перевозятся бесплатно, коровы и маленькие машинки мальчиков тоже.
К сожалению, паром переправлялся через реку всего десять минут, и мы даже не успели к этому времени завести «Мерседес», который пришлось заглушить на время переправы, и уж тем более насладиться водной прогулкой. Для того чтобы завестись из салона машины был вытащен грозного вида ключ, им стучали где-то в бампере, издавая немыслимый металлический звук, который заставил замолчать даже коров и вызвал жгучий интерес со стороны местного населения. Выносить железного коня на берег пришлось практически на руках. Пока мужчины ковырялись в системе зажигания, прекрасная половина человечества пыталась погладить и покормить гулявших коров и овец. Всё это делалось для того, чтобы сфотографироваться на их фоне и представить доказательство соединения с природой на красочных снимках, скажу честно, мне было страшно, рога большие, слюни текут, лепёшки навоза, как мины — очень боязно!
Муж болтался где-то в районе реки (вместо того, чтобы участвовать в починке машины) и прибежал за фотоаппаратом, утверждая, что в Свири недалеко от берега плавает бобёр. Ему, конечно, никто не поверил, но посмотреть вслед за ним всё же направились. Говорят, животное, завидев такое количество народу, быстро уплыло. Мы же сошлись во мнении, что никакой это не бобёр, а нажравшаяся валерьяны кошка, которая упала в воду с пьяных глаз. Возмущённый Лёшка, утверждал, что ещё в состоянии отличить бобра от кошки, и если бы мы не прибежали с диким топотом к берегу, он бы его сфотографировал. Так и препираемся до сих пор.
Наконец, машину завели, но опять же посредством буксира, и мы, выехав за пределы Вознесения, начали утомительный путь по пыльной грунтовке до искомых Щелеек.
Церковь Дмитрия Мироточивого в деревне Щелейки Грязновато-белая слегка покосившаяся табличка была встречена нами с победным криком — УРА! Мы на месте, время 6 часов вечера, в дороге наши тела и души провели около 10 часов, и в награду нам среди одичалого вида дворов в густой луговой растительности высился уникальный памятник карельского зодчества — деревянная церковь Дмитрия Солунского или Мироточивого. Это неплохо сохранившийся храм с пятиглавым завершением, хранитель которого тут же вышел нам его открыть для просмотра. Церковь датируется 1783 годом, деревянная галерея соединяет с ней колокольню. По нашей просьбе нам так же открыли и её. С площадки открывался чудесный вид на Онежское озеро и окрестные луга. Стоял аромат скошенной травы, солнце начинало свой путь к закату, надо было ехать вставать лагерем.
Почти около церкви дорога (если это вообще можно назвать дорогой) резко уходит вправо и начинается «Кэмл Троффи» по-русски на перегруженных вещами и людьми экипажах. По краям дороги болото с камнями из горных выработок, что видимо, позволяет ей быть проходимой и зимой. Один из камней отлетел в лобовое стекло, и по нему прошла огромная трещина. Послушав что-то такое матерное, мы вышли из машины, чтобы она продолжила свой путь относительно налегке.
«Мерседес» шёл бодрее, однако, упёршись в песчаный мыс, мы, к своему огорчению, обнаружили, что он занят рыбаками. Тем не менее, я, как элемент отстающий, постоянно собирающий цветочки, любуясь на причудливые формы камней и периодически снимая на камеру это лесное очарование, забрела на колею, которая через сто метров вывела меня к песчаному берегу Онежского озера с небольшим лесочком, где явно когда-то была стоянка человеков (не древних, вполне цивилизованных, судя по количеству бутылок из-под водки). Место показалось идеальным, и мы разбили наш палаточный лагерь. Две палатки поставили прямо на песке, а две других на пригорке в лесочке, среди ландышей и светло зелёного мха.
Картошечка с тушёнкой и комарами показалась наивкуснейшей вещью. Онега шумела и пенилась около берега, гладь воды была невероятно синего цвета, небо окрасилось в рыже-жёлтые тона. На соседнем мысе чернел заброшенный маяк «Самбой», который когда-то указывал дорогу к берегу заблудившимся судам. На него мы собирались влезть завтра, заодно и позвонить, узнать результаты матча. Ночь можно назвать вполне спокойной, если бы не комары. Утром, часов в пять, даже было сделано предположение, что кровососы, которых мы убили перед сном, успели произвести потомство, и начался симбиоз в природе — комары плодятся, гибнут от наших рук, их подбирают всякие жучки жучков птички, а птички гадят на палатку, создавая утепление для комаров. Муж не выдержал — удрал снимать рассвет.
Утром (часа в два) мы пошли осматривать маяк, решив пройти песчаным берегом озера. Погода исключительно радовала, большая часть группы ушла на поиски скал, а мы покинули тесные ботинки и, приятно ощущая теплый пёсок, отправились к мысу Чайнаволок.
Тень маяка Самбой Маяк, достаточно непрочное на вид, дощато-металлическое сооружение, в высоту около 25 метров, стоит на песчаной косе. Ступеньки круто вздымаются вверх, и Вы оказываетесь во власти онежских ветров, но зато, нет ни единого комара. Люк, ведущий на смотровую площадку, достаточно тяжёлый, не исключено, что он может упасть на голову, если его не придерживать. Впрочем, вид, открывающийся на озеро и прибрежную полосу, настолько впечатляет, что, пожалуй, можно поступиться со страхом и всё-таки влезть сюда. В будке смотрителя не сохранилось ни одного стекла, и поэтому продувает насквозь, вдоль и поперёк, залезая сюда надо одеваться потеплее. Скал с маяка не видно, и начинаешь думать, а не злая ли это шутка? Впрочем, когда вспомнишь дорогу из битых камней и характерные огромные валуны, кое-где лежащие на траве в радиусе нескольких километров, сомнения отпадают.
В лагерь все вернулись примерно в одно и тоже время, и, отобедав, направились в том направлении, которое указал нам один из наших ребят первым нашедший скалы. Идти надо назад, к Щелейкам, однако, увидев непроходимую на вид дорогу с большими камнями, следует

Статьи по теме

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*