Скрытый талант Френка Синатры

Его имя тесно связано с тридцатыми — пятидесятыми годами, временем американского «большого стиля», эпохой длинных машин, сухого закона и гангстеров. Он рано стал идолом, кумиром своего поколения — им он остался и по сей день. Из всех американских поп-звезд у него была самая отвратительная репутация, однако это ему ничуть не мешало. Но самое главное — Синатра был первым тайным и явным секс-символом США. В мае этого года, надолго пережив самого себя, Фрэнк Синатра умер.

Бархатный, чарующий голос Фрэнка Синатры завораживал поклонниц и приводил их в экстаз. Его таланту рукоплескали стадионы. Но, как ни парадоксально это звучит, все в его жизни могло сложиться иначе и мир никогда не узнал бы великого певца. Ибо кроме страсти к пению была у Френка другая, скрытая, почти маниакальная страсть.

По свидетельству биографа Синатры Рэнди Тараборрелли, его можно было бы даже назвать сексуальным маньяком. Певец был одержим своей потенцией. Синатра, единственная радость мамочки, известной всему штату Нью-Джерси бутлегерши, содержащей к тому же подпольный абортарий, гордился феноменальными размерами своего мужского органа. И это не было пустой бравадой. После свидания с Фрэнком актрису Еву Габор доставили в больницу с разрывами тканей. Те, кто не попадал в травматологию, как правило, оставались довольны.

Бывшие школьные подружки Синатры, ныне старые почтенные дамы, с трепетом вспоминают то, что он с ними вытворял. Одной из них, мирно доживающей свой век в Филадельфии, тогда было тринадцать. «Кажется, — тихо вздохнув, говорит почтенная леди,

Аана Тернер считалась самой недоступной женщиной США — Синатра охотился за ней больше года

— Фрэнк только и делал, что занимался любовью, с огромным азартом и со всеми подряд. Он был необыкновенно эротичен и целовался как никто другой — разве можно забыть такое!»

Но дело было не только в сексе: Синатра был одержим женщиной. «Сексом я могу заняться и сам с собой, — говаривал он своим подружкам, — а с тобой мы займемся любовью». Он умел быть и жестоким, и нежным — и провинциальные дурочки таяли в его объятиях. Впрочем, бросал их Синатра не оглядываясь. Это оскорбляло: певица Антуанетта Делла Пинта даже притянула его к суду по обвинению в нарушении брачного обещания. Синатра-де склонил ее к сожительству, а затем бросил, беременную и несчастную… (В ходе разбирательства, правда, выяснилось, что бедная жертва давно уже замужем).

Синатра с упоением орудовал не только предметом своей мужской гордости, но и кулаками. Они у него были крепкими: папа-Синатра по профессии был по: жарным, а по призванию — уличным хулиганом. Он не вылезал из драк, а так как боксировал Синатра-старший прилично, то битыми оказывались собутыльники. Отец научил сына передвигаться по рингу, поставил ему удар — это искусство не раз выручало Фрэнка.

Он был невысоким, хрупким, а потому закомплексованным юношей. И его сексуальные успехи объяснялись не ростом и мужской статью, а клокотавшей в нем жизненной энергией, неудержимым сексуальным напором — такому, как он, нельзя было отказать. Сверстников бесили эротические похождения итальянского заморыша, и они не скрывали этого — вот тут-то Синатра и демонстрировал свой знаменитый свинг. В уличной тусовке его уважали; парни, вместе с которыми

Брак с Эвой Гарднер обернулся для Фрэнка шестью годами нервотрепки

он околачивался по городским барам, понемногу начинали заниматься мужскими делами — рэкетом, налетами на мелких торговцев, торговлей спиртным. Со временем Фрэнку Синатре очень пригодятся связи, которые он завел в юности, но тогда он ни о чем подобном не думал.

Он просто жил — и получал от этого процесса немалое удовольствие. Работал официантом в баре, немного занимался спортивной журналистикой, не пропускал ни одной юбки… А в придачу еще и пел.

При родах будущий секс-великан шел ножками вперед. Акушер применил щипцы, да так неудачно, что повредил ему барабанную перепонку. Это ничему не помешало: сначала Синатра выступал в ночных клубах родного городка Хобокена, затем начал гастролировать, потом его пригласили на радио… И началось нечто невероятное — на его концертах орали, визжали, падали в обморок тысячи школьниц, провинциальный плейбой стал объектом поклонения, его культ мало-помалу превращался в самый настоящий психоз.

У него был удивительный голос: мягкий лирический баритон. Казалось, что он поет, не переводя дыхания. Синатра владел особой, мало кому доступной вокальной техникой: паузы для вдоха были ничтожно малы, он как бы предвосхищал следующую ноту. Но дело было не только в этом: в его песнях билась неукротимая, сводившая с ума прекрасную половину аудитории мужская энергия. И он всячески подчеркивал эту особенность. Фрэнк Синатра первым из поп-идолов во время пения начал облизывать свой микрофон (при виде этой милой детали его поклонницы отчаянно верещали и рвались на сцену).

«Фрэнк только и делал, что занимался любовью — с огромным азартом и со всеми подряд»

Во время Великой депрессии рухнуло все, кроме индустрии развлечений: кинотеатры были переполнены, концертные залы ломились от слушателей (очень хорошо также продавались карамельки). Перепуганные и дезориентированные люди хотели получить хоть какие-то светлые впечатления — любовные песни Синатры пришлись им по вкусу. Он стал состоятельным человеком, начал носить двухсотдолларовые туфли и пятисотдолларовые шелковые костюмы (на такие деньги небогатая семья могла прожить пол года), стал вхож в высшее общество. Но вкусы у сына бутлегерши,

Грейс Келли Синатру отвергла: романтичной девушке не понравилось, что он сразу полез целоваться

державшей в кулаке весь городок, утонченностью не отличались: итальянец Синатра стал своим человеком среди итальянской мафии.

Мафия тоже была частью американского большого стиля: мафиози формировали американский миф, становились героями фильмов и книг и даже оказывали влияние на моду. Двубортный костюм, шляпа Борсалино, галстук темнее пиджака и рубашка темнее галстука, золотой паркер и украшенные бриллиантами часы… Тот, кто был упакован подобным образом, олицетворял силу, а к ней Синатра тянулся всю жизнь — он очень рано почувствовал себя сверхчеловеком и начал жить, не обращая ни малейшего внимания на окружающих.

Синатра взял моду ездить по ночному городу и палить по витринам из револьвера

К этому времени он уже был женат. Это произошло как-то само собой: ему было восемнадцать, он шел по улице, Нэнси Барбато, очаровательная итальяночка, сидела на пороге и красила ногти. Синатра окликнул ее: «Эй, а как же я! Сделай и мне маникюр, детка!» О том, что ему ответила Нэнси, история умалчивает, но после этих слов начался их роман. Он продолжался четыре года и кончился свадьбой. Они были вместе и в горе и в радости: Нэнси всерьез собиралась разделить с Синатрой все тяготы жизни. Фрэнка, эгоиста до мозга костей, это необычайно удивляло, но он любил свою жену и какое-то время даже был ей верен.

А удержаться между тем было нелегко. На концертах визжали готовые на все и, как правило, очень симпатичные фанатки, голливудские звезды были не прочь завести с Синатрой роман. У Синатры кружилась голова, и, хоть жена родила ему двоих детей, Нэнси и Фрэнка, он очень мало бывал дома — жизнь улыбалась ему, и он спешил ею насладиться. Первый скандальный роман, второй, третий… Синатра соблазнял и бросал женщин, не замечая того, что они с ним делают. Его жизнь стремительно пошла под уклон — он и сам пропустил тот момент, когда вступил на путь саморазрушения.

Средний американец знает, что у знаменитого Фрэнка Синатры есть прелестная жена и двое очаровательных детей. Но в одно прекрасное утро он раскрывает газету и узнает, что Синатра живет с потрясающей Мерилин Максвелл, самой красивой из голливудских блондинок. Еще через месяц свободная пресса сообщает ему о том, что Синатра без ума от Ланы Тернер, королевы Голливуда, прославившейся благодаря фильму «Почтальон всегда звонит дважды», и он выбрасывает билеты на его концерт. Сборы падали, но Синатру это почти не волновало — уж слишком хороша была Тернер. Она считалась самой роскошной женщиной Америки: потрясающее тело, лучшие бриллианты, умопомрачительные соболя. Синатра охотился за ней больше года, завоевал актрису и чуть было не потерял семью.

Он снял Тернер дом, который она забраковала; это распалило его еще больше, и он оставил жену. Но прожив со своим белокурым приобретением две недели, Синатра заскучал — он вернулся к Нэнси и детям, а Лана Тернер с тех пор проклинала его на каждом углу. За Тернер последовала Эва Гарднер: увидев ее фотографию, Синатра, только что отпраздновавший день рождения сына, воскликнул: «Я женюсь на этой бабе!» и отправил ей букет белых роз.

В конце концов Синатра обзавелся небольшим гаремом и устраивал мальчишники

Друзья уговаривали Эву не делать глупостей — у Синатры к тому времени была стойкая репутация разрушителя,

Мэрилин Монро не остановило даже то, что Синатра не раз проезжался по поводу ее «толстой задницы»

испепеляющего все вокруг себя. Но она не могла остановиться — голливудская прима, на свою беду, была жалостлива. Женщина волевая, жестко выстраивающая свою судьбу, Гарднер испытывала непреодолимое тяготение к мужчинам-неудачникам. Синатра в тот период вступил в полосу жесточайшего внутреннего кризиса, ему было плохо, и она кинулась ему помогать. Она пожалела Фрэнка Синатру и вслед за этим оказалась в его постели.

Гарднер не устояла, и ее возненавидела вся Америка: люди почему-то считали, что это она соблазнила Фрэнка. Дети молились за бедную Нэнси Синатра, домохозяйки писали Гарднер гневные письма. И ей, и Фрэнку было на это глубочайшим образом наплевать. В 1951 году Фрэнк и Нэнси развелись, он женился на Эве Гарднер. Но Эва встречалась со своим бывшим мужем Арти Шоу, Синатра тоже не отказывал себе в интрижках на стороне. И при этом оба отчаянно ревновали друг друга. Их брак превратился в кошмар: у Эвы начались истерики, у Синатры шла горлом кровь. После шести лет нервотрепки Фрэнк удрал от нее с окончательно расстроенными нервами.

Они расстались, но, несмотря на это, еще долго продолжали любить друг друга.

Затем была Мэрилин Монро, кроткое и нежное существо, от которой Синатра в присутствии многочисленных гостей требовал «убрать свою жирную задницу из гостиной», вдова Хэмфри Богарта Лорен Беколл, знаменитая актриса Ким Новак, вдова президента Кеннеди Жаклин, Миа Фэрроу — с ней Синатра развелся ровно через год. В конце концов он

После разрыва с Жаклин Кеннеди-Онассис Фрэнк отзывался о ней весьма лаконично: «Стерва!»

обзавелся небольшим гаремом и, устраивая мальчишники, сводил каждого из гостей с длинноногой красоткой, а сам удалялся в спальню с пятью дамами сразу. Дела его к этому времени обстояли самым плачевным образом.

Синатра много пил, и это сказалось на его внешности: он отяжелел, обрюзг, «сел на ноги». Он увлекался транквилизаторами, и это испортило его характер. Его репутация была полностью подмочена: мало того, что пресса кормила публику историями о его бесчисленных романах, Синатра взял моду ездить по ночному городу в открытом автомобиле и стрелять в витрины из револьвера. (Каждый такой вояж обходился ему в $ 20 тысяч: 18 шли на взятки и возмещение морального ущерба, а 2 — за стекла.)

Он понемногу сходил с ума: как-то, пытаясь припугнуть очередную подружку, он чуть не застрелился. Он терял голос и начал бояться выходить на сцену. Его агент и лучший друг Джордж Эванс, вот уже много лет умолявший Синатру «застегнуть ширинку», после очередной выходки Фрэнка скончался от инфаркта. Шумный, способный перекрыть всю эту грязь успех был необходим как воздух, но никто из продюсеров больше не хотел связываться с Синатрой. К началу пятидесятых годов он был конченым человеком, и неизвестно, как сложилась бы его жизнь дальше, если б однажды, лет десять тому назад, он не оказал услугу знаменитому гангстеру Лаки Лучано. Фрэнк провез в Гавану два миллиона долларов наличными и вручил их тому, кого газеты США называли «врагом общества номер один». Они подружились, и теперь пришел черед Лучано помочь Синатре. Об этой истории блестяще рассказал Марио Пьюзо в своем знаменитом «Крестном отце».

Каждому доставалось по красотке. Синатра же уводил в свою комнату сразу пятерых

Лошадиных голов в постели к продюсерам Лучано не подбрасывал — хватило и телефонного звонка. Синатру утвердили

Увидев свадебные фото Фрэнка и Мии Фэрроу, Эва Гарднер ехидно заметила: «Я всегда знала, что он закончит в постели с мальчиком!»

на роль в фильме «Отсюда и в вечность», он получил за него «Оскар» и с триумфом вернулся в истеблишмент. Теперь он вел себя умнее, и если грешил, то не на виду у почтеннейшей публики: его секс-компаньонами были братья Кеннеди, с которыми Синатра поделился очаровательной длинноногой ирландочкой Джудит Кэмпбелл. Он начал заниматься бизнесом — дела его продюсерской фирмы «Кент продакшнз » пошли на удивление хорошо. У него было все, о чем только можно было мечтать, но судьба приготовила ему очередной сюрприз.

Бурная жизнь не прошла даром — хваленая мужская сила Синатры пошла на убыль. Он начал принимать гормон тестостерон, но тот не помогал делу. И вот тут-то, на пятьдесят пятом году, певец влюбился. Барбара Маркс, в прошлом модель и посредственная танцовщица, была моложе его на двадцать девять лет. Она соглашалась на все его затеи, ладила с его приятелями и была всем довольна. Престарелая Долли Синатра в глаза называла ее шлюхой, а она лишь тихо всхлипывала — Барбара знала свое место, и это очень нравилось Синатре.

Они поженились в 1976 году — и постепенно в нежные ручки Барбары перешел и созданный Синатрой бизнес, и сам Синатра. Она зорко следила за тем, чтобы детям от первого брака из $ 200 млн, принадлежащих певцу, перепало как можно меньше: вокруг банковских счетов, уникальной коллекции картин и прав на музыкальное наследие шла большая возня. Временами Синатра взрывался, безобразно орал, швырял в жену пепельницы и вазы, но потом снова становился шелковым и принимался заглядывать Барбаре в глаза. Свою долю наследства получил даже ее сын от первого брака (ни много ни мало внучатый» племянник Карла Маркса!). Женщины взяли верх — прежнего Синатры больше не было.

Барбара исправно играла роль жены знаменитости — визиты стилистов, массажистов и парикмахеров, лучшие туалеты, а Синатра мечтал об одном: чтобы его оставили в покое. Она занималась делами, организовывала бизнес-ланчи, проводила переговоры, принимала гостей, а обрюзгший старичок тихо играл со своей любимой коллекцией железных дорог. Больше он ничего не хотел, ничего не добивался и старался ни о чем не думать.

От прежнего Синатры остался только голос, льющийся изо всех музыкальных магазинов, — и, право, это лучшее, что в нем было.

Статьи по теме

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*


Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.