В гостях у Серго Анастасовича Микоян

sergo mikojanНа канале НТВ “ Большие родители” , программа, в которой мы встречаемся с детьми знаменитых семейств, и они рассказывают о своих родителях, о времени, в котором они жили, о тех, кто их окружал.

И вот сегодня мы в гостях у Серго Анастасовича Микояна, сына крупнейшего советского партийного государственного деятеля Анастаса Ивановича Микояна. Серго Анастасович, насколько я знаю, у вас была большая семья. Сколько детей было в семействе?

Серго Микоян. Пять сыновей.

К.С. И ни одной дочки?

С.М. Ни одной дочки.

К.С. Как звали ваших братьев, и как сложилась их судьба?

С.М. Старший сын — Степан, следующий — Владимир, третий — Алексей, четвертый — Иван и пятый — я. Второй сын, Владимир, пошел добровольцем в 41-м году в авиацию и в 42-м погиб. Так что нас после войны осталось четверо. В данный момент трое: Степан, Иван и я.

К.С. Чем занимаются ваши братья?

С.М. Степан работает в авиакосмической промышленности — заместителем генерального конструктора в одной из фирм, а Иван работает в фирме, которую основал мой дядя Артем Иванович Микоян √ он заместитель генерального конструктора проектного бюро, который делает истребители МИГ.

К.С. То есть Микоян по-прежнему в этом конструкторском бюро?

С.М. Да, все еще есть кто-то там из нашей фамилии.

К.С. Вы родились в 29-м году и не попали на фронт естественно, Вы были молоды.

С.М. Ну, когда война окончилась, мне 16-и лет еще не было.

К.С. А Ваши старшие братья воевали?

С.М. Воевало — трое, четвертый — Иван, он окончил училище и получил погоны в апреле 45 года. И получил уже назначение на фронт, но война окончилась, и он вместо этого поступил не в военно-воздушную академию им. Жуковского, а в военно-инженерную академию имени Жуковского.

К.С. Скажите, а у папы и у мамы не было желания как-то охранить своих детей от войны — не пустить их на фронт?

С.М. Наоборот, когда Степана и Владимира посылали на Сталинградский фронт в 42-м году, то командование решило Владимира оставить под Москвой, охранять небо Москвы, потому что опыта у него еще было мало, он окончил ускоренные какие-то курсы. Владимир потребовал у отца, чтобы тот вмешался в решение командования военно-воздушных сил, чтобы его туда послали тоже. И отец потом нам рассказывал, что это единственный случай, когда он оказал протекцию своему сыну. Протекция эта привела к гибели…

К.С. Отец переживал это всю жизнь?

С.М. И он, и мама — потому что она в этом решении тоже принимала участие. Она тоже одобрила это решение.

К.С. Родители всегда одобряли подобные инициативы детей?

С.М. Видите ли, отец старался нам передать то, что мы служим народу, обществу. И во время войны, когда немец дошел до Москвы и Сталинграда, служение обществу, народу в глазах моего брата Володи состояло в том, чтобы быть на самом опасном участке. И для нас это казалось естественным.

К.С. Насколько я знаю, как раз во время войны, Вы и ваш брат Иван были в несколько других местах не столь удаленных┘

С.М. Да, но это уже по милости товарища Сталина.

К.С. Ваш отец входил в ближайшее окружение Сталина и, тем не менее, с Вами приключилась эта самая история, вот расскажите, как это произошло, и вообще как это было возможно.

С.М. Ну, в общем, мы учились в школе. Я учился тогда в 5-м классе или в 6-м, у моего брата Вани был одноклассник, сын Шохурина, министра авиационной промышленности (тогда наркома авиационной промышленности). Этот парень был влюблен в дочь Уманского, назначенного послом в США. Он был, видимо, немножко ненормален, он потребовал, чтобы девочка не уезжала с отцом. Она сказала, что я не может не поехать с родителями, тогда он застрелил ее. И застрелился сам. Оружие он взял у моего брата Вани. Что касается оружия, во время войны у нас этим оружием дом был полон. Оружие, которое привозили старшие братья и наш дядя, так что было оружие, из которого мы с ним стреляли в тире. Сын Шохурина сказал брату, что он возьмет пистолет, чтобы ее попугать. И вот тот факт, что оружие принадлежало Ване, привело к следствию, которое вел Лев Романович Шейнин.

К.С. Следователь и писатель.

С.М. Он очень известный тогда следователь по особо важным делам. Он расследовал это дело и пришел к выводу, что факт передачи оружия имел место, но это все.

К.С. Без умысла, так сказать.

С.М. А Сталин узнал, что мы с этим Володей Шохуриным общались в его квартире, что мы бывали у него дома. При обыске у него нашли какие-то бумаги, какие-то записи, он делал выписки из книги Гитлера “ Майн кампф” . Шейнин считал, что это были детские игры со стороны Шохурина и нас, как его друзей. Однако Сталин сказал, что нас надо наказать. Больше, видимо, он не сказал ничего (он был немногословен) и тогда нас арестовали.

К.С. А как это произошло?

С.М. Мы жили на даче, и вдруг исчезает Ваня. К ужину, часов в семь-восемь, нас мама ждет — его и меня, другие братья все на фронте. Он не приходит. Начинают его искать. Звонки в морг, в милицию, в больницы. Нету и нету. Исчез и все.

К.С. А охрана?

С.М. Охрана, говорит, ничего не знала. Они, конечно, знали. А потом отец позвонил матери и сказал: Я сейчас приезжаю, ты не волнуйся, Ваня арестован. Мне кажется, фраза сама по себе знаменательна.

К.С. Просто гениальна в тех условиях.

С.М. В тех условиях, да. А потом я понял, как это делается, потому что это сделали уже со мной.

К.С. Вас сразу же арестовали?

С.М. Нет, меня недели через две или три.

К.С. То есть было уже известно, что Ваня в тюрьме.

С.М. Да, Ваня в тюрьме. Но мы считали, что все это ерунда, что скоро он вернется. Однажды меня наши охранники вызвали за ворота, видимо, все было заранее подстроено. Я вышел за ворота, там стояла черная “ Эмка” , офицер другой и наш охранник сказал, вот он хочет тебе что-то сказать. Он говорит, ты знаешь, сейчас твоего брата, Ваню, должны привезти обратно, но ты нужен, чтобы ответить на некоторые вопросы, и вы приедете вместе. Я говорю: Но я как-то не одет, — я был в трусиках и в рубашке.

К.С. Это летом происходило?

С.М. Летом, да. Он говорит: “ Ну, ничего” . Я говорю: Ну ладно, я только сейчас скажу маме. Он говорит: “ Нет, нет. Не надо говорить. Через час мы будем здесь” . И я наивно поверил, приехал туда. Въехали в мрачные ворота дома на Лубянке, и вышел я оттуда через полгода.

К.С. Вас ввели в это здание и что с вами стали делать?

С.М. Ну, как со всеми арестованными, завели в комнатку, сказали, что нужно раздеться догола, чтобы они убедились, что со мной нет оружия, или лезвия какого-нибудь и т.д. А потом отвели в камеру. Сначала в одиночку, потом еще одного подсадили.

К.С. Сколько вам лет было?

С.М. Это было в 43-м году, мне было 14 лет.

К.С. Ваш отец в это время каждый день общался с Иосифом Виссарионовичем?

С.М. Да, по вопросам снабжения армии и тыла, которыми он занимался во время войны.

К.С. Он не задавал Сталину вопроса: “ Что ты сделал? ”

С.М. Нет.

К.С. Вы потом не спрашивали отца, каким образом это было возможно — арестовали детей одного из самых крупных государственных деятелей, ближайшего соратника Сталина.

С.М. Вы понимаете, аресты у нас начались году в 36-м, отец спрашивал Сталина про своих заместителей, про своих работников, директоров предприятий, арестованных в те годы. Сталин всегда очень рассержено ему отвечал: ⌠Не вмешивайся, ты не знаешь, у меня есть данные. Вот ты его защищал, вот смотри, что у нас есть на него” . И отец говорил: “ Я читал, что мой заместитель признается какой он страшный агент японской, немецкой и других разведок” . А потом политбюро приняло решение, Сталин его навязал: членам политбюро не вмешиваться в работу НКВД, т.е. не вмешиваться в аресты.

К.С. Но кого-то ему удалось, тем не менее, спасти?

С.М. Да, да. Вот сейчас, я работал с его архивами и человек пять-шесть конкретных людей он называет поименно. Кроме того он спас, я думаю, свыше тысячи человек, наверное, гораздо больше, потому что он договорился со Сталиным, что в наркомате внешней торговли не будут трогать, никого. В то время, если арестовывают одного, то арестовывают жену, детей, тех, кто жил на одной площадке, так сказать, и так далее┘ Так что одной этой акцией он спас, я считаю, несколько тысяч человек, превратив наркомат внешней торговли в островок безопасности в этом море террора.

К.С. В таком случае он знал что происходит? Как же он мог верить вот этим вещам, которые ему Сталин показывал?

С.М. Он рассказывает, что верилось и не верилось. Какое-то время он не понимал. Но, видимо, пришло время, когда понял, может быть, в 38-м году, в 39-м.

К.С. Насколько я знаю из того, что писал Солженицын: Сталин пускал арестные и расстрельные списки за столом по членам политбюро, которые здесь сидели, с тем, чтобы они все расписывались, как бы повязав всех..?

С.М. Нет, это неправильно. Списки подписывались, в основном, Сталиным и Молотовым.

К.С. Анастас Иванович их никогда не видел?

С.М. Он видел один список в Армении, куда его Сталин послал с Маленковым и куда прилетел Берия тоже. Вот только там он столкнулся с таким списком.

К.С. И он видел этот список и…

С.М. Он должен был его подписать.

К.С. Подписал?

С.М. Да.

К.С. Подписал.

С.М. Одну фамилию он вычеркнул, это был тот, кто его рекомендовал в партию большевиков.

К.С. Это кто?

С.М. Дануш Шагердян его фамилия. Но как он узнал потом, это не имело ни малейшего значения.

К.С. Его все равно расстреляли?

С.М. Его тоже арестовали и через пару лет расстреляли.

К.С. А вы не спрашивали отца, как он себя чувствовал, сидя со Сталиным за одним столом и, зная, что творится в стране.

Серго Анастасович Микоян

С.М. Он об этом пишет. В октябре выйдет книжка его воспоминаний, основанная на архивных его диктовках и на материалах, он там много пишет о Сталине. Во время войны в тот момент, когда мы были в тюрьме, отец был занят важнейшим делом — снабжением армии. Армии в условиях эвакуации, в условиях, когда европейская часть страны была почти вся у немцев. И снабжение населения — это тоже было под его контролем. Ленд-лиз был под его контролем, то есть он занимался важнейшими для страны делами, и он со Сталиным общался исключительно только по этим делам. И на этом фоне он не мог сказать: “ Как же ты арестовал моих детей?” Понимаете…

К.С. Почему?

С.М. Потому что тот ему скажет: “ На них есть данные от МГБ».

К.С. Как он мог не спросить, вот меня что удивляет, как он мог не спросить?

С.М. Я с ним не говорил на эту тему, никогда. Может, он и спрашивал, но вряд ли. Я не думаю, что он спрашивал.

К.С. Полгода вы просидели? Будучи сыном наркома Микояна?

С.М. Да. Но нас не трогали, не били. Не пытали, потому что Сталин сказал: “ Надо наказать” . А Сталина нельзя было переспрашивать, поэтому Меркулов, который был тогда министром, видимо, ограничился этой мерой, после чего нас на год выслали.

К.С. А в тюрьме на Лубянке Вас допрашивали?

С.М. Не столько допрашивали, сколько ругали и, так сказать, оскорбляли.

К.С. В каких выражениях?

С.М. Во-первых, это делал генерал Владимирский, которого расстреляли вместе с Берией в 53-м году. В каких выражениях? Мы были обвинены в заговоре с целью свержения советской власти.

К.С. Вам четырнадцать лет, а Ване — пятнадцать.

С.М. Если бы у меня хоть немножко было воображения, я бы себя сейчас мог изображать героя борьбы против сталинской системы. Владимирский кричал: “ Как вы могли? Ваши братья воюют с немецкими захватчиками, а вы тут” . Я говорю: “ А что мы тут?” Но его мои ответы не интересовали. Ему нужно было меня обличать.

К.С. А мама или папа бывали у вас в тюрьме, пока вы сидели?

С.М. Ну что вы, конечно, нет.

К.С. Почему нет? Свиданий не давали?

С.М. Вы, вообще, наивный человек.

К.С. Но Микояну, как могли не дать свидания с собственными детьми?

С.М. Я могу спросить: “ А как могли дать такую встречу, и кто мог?”

К.С. Ну, а если бы Микоян приехал в тюрьму, на Лубянку?

С.М. Но он, естественно, не приехал.

К.С. А почему не приехал? Он боялся?

С.М. Ну почему же он должен из-за своего сына ехать в тюрьму, если он не поехал в тюрьму из-за своего заместителя, из-за директора завода, из-за людей, с которыми он много лет проработал, с которыми он с гражданской войны был знаком. Почему же из-за них он не ехал, а из-за меня он должен был ехать?

К.С. Вы его сын, что ж тут говорить?

С.М. У него был подход совсем другой. У нашего отца …спрос с нас был больше чем с других людей.

К.С. И мать не пыталась его каким-то образом подстегнуть к каким-то активным действиям?

С.М. Я уверен, что нет. Она могла его спрашивать, как ты думаешь, когда, что┘

К.С. Какие-то передачи Вам посылались?

С.М. Нет.

К.С. Ничего?! То есть никакой связи с родителями не было?

С.М. Никакой.

К.С. Ну и как это все завершилось?

С.М. Завершилось тем, что через полгода нас заставили подписать бумажку, где было сказано, что я признаю, что вел подрывную деятельность за свержение этого режима… Эту бумажку можно вытащить из архива, я могу ее сейчас показывать с гордостью.

К.С. Подписали вы бумажку?

С.М. Я сказал этому генералу: ⌠Я в заговоре не участвовал■. Он говорит: ⌠Слушай, это никакого значения не имеет. Вот здесь в соседней комнате твоя мать. Твой брат уже подписал бумажку, сейчас ты подпишешь, и вы уедете■. И тут у меня мелькнула мысль, а вдруг это провокация? Вдруг я подпишу, и меня сразу обратно упрячут. Но шум какой-то в соседней комнате я, действительно, слышал. Я решил, что, видимо, он говорит правду на этот раз. И подписал. И, действительно, меня препроводили в комнату, там была мама. И мы поехали с Лубянки домой, в Кремль┘

К.С. Это забавно.

С.М. Но через три дня мы должны были уехать в места не столь отдаленные.

К.С. Это была ссылка? Куда вас послали?

С.М. В Таджикистан. Это называлось — административная высылка.

К.С. В Таджикистан вас послали, а куда?

С.М. В Душанбе, который тогда назывался Сталинобад.

К.С. Сколько лет вы там были?

С.М. Ровно год.

К.С. Вы вдвоем с братом были?

С.М. Да. Мама послала с нами нашу домработницу, которая воспитывала нас с самого раннего возраста, которая работала у нас еще до моего рождения.

К.С. И вы жили там, ходили в школу?

С.М. Квартиру сняли, а потом мама приехала к нам в гости, пожила с нами месяц и уехала обратно.

К.С. Что сказал папа, когда вы вернулись с Лубянки на квартиру в Кремль?

С.М. На эту тему он ничего не говорил.

К.С. Как он вас встретил?

С.М. Слава Богу, на тот момент, когда мы приехали, его не было дома, это было днем.

К.С. А когда вы увиделись в первый раз?

С.М. За столом сидели, ужинали.

К.С. И никаких разговоров на эту тему?

С.М. Никаких разговоров не было. У нас была семья выдержанных людей. Ни он ничего не говорил. И мы ничего не говорили.

К.С. Это в высшей степени выдержанные люди, если они такие вещи не обсуждают. Он не боялся, что эту ситуацию могут использовать против него?

С.М. Я думаю, что эта мысль должна была ему приходить в голову, тем более ему нельзя было говорить со Сталиным на эту тему. Если это было затеяно, как удар по нему, то и говорить на эту тему было совершенно бессмысленно. Я думаю, Сталину надо было иметь на каждого из своего окружения какой-то компромат.

К.С. Насколько я знаю, Сталин время от времени подвешивал всех, кто его окружал на такой тонкой ниточке, с Анастасом Ивановичем это бывало?

С.М. Да, первый раз ухудшились отношения с 36 по 38-й год. А затем очень сильно ухудшились в конце жизни Сталина.

К.С. А с 36 по 38-й была какая-нибудь причина видимая?

С.М. Репрессии, против которых отец, возражал, защищал людей. А в конце жизни Сталин уже решил, видимо, его тоже убрать со сцены.

К.С. В чем это выражалось?

С.М. Сталин решил ввести новый налог на крестьян. Отец мой возражал. Сталину это очень не понравилось. Он его назвал новым Фрумкиным, кто такой Фрумкин был я, по правде говоря, смутно представляю.

К.С. Сталин назвал Анастаса Ивановича новым Фрумкиным?

С.М. Да. “ Тоже нашелся новый Фрумкин” . Кроме того, Сталин написал книгу “ Экономические проблемы социализма в СССР” и все эту книгу расхваливали. Отец мой промолчал. На что Сталин ему сказал: “ Ты здорово промолчал о моей книге, все еще цепляешься за свой товарооборот?” Это потому что в книге Сталин призывал к прямому продуктообмену. Что это такое я вообще не знаю.

К.С. Они были на ты со Сталиным?

С.М. Да, они были на ты. И отец мой сказал: “ Ты же сам нас учил, что нельзя перескакивать через этапы” . Он говорит: “ Все равно ты отстал” . И потом Сталин сказал на политбюро, что вы все постарели, и я буду вас менять. И как вы знаете, он создал президиум ЦК, в который ввел молодых людей, не то, что молодых, ну просто новых людей. Последние три месяца перед смертью Сталина жизни моего отца и Молотова были просто на волоске.

К.С. И в чем это выражалось?

С.М. Ну, во-первых, я могу вам сказать, что отец держал в ящике стола в своем кабинете пистолет с пулей в патроне.

К.С. А откуда вы знаете?

С.М. Он об этом рассказывал сам моему сыну Володе.

К.С. То есть на случай если за ним придут?

С.М. Он объяснил моему сыну так: “ Я считал, что если за мной придут, и я успею застрелиться до того, как меня возьмут, то это смягчит репрессии по семье” . Сталин не включил отца в состав бюро в этом президиуме ЦК. Потом когда Молотов и Микоян приехали к нему на день рождения, на последний его день рождения в 52-м году, то потом он передал через других — через Берия, Маленкова и Хрущева, что он их (т.е. Молотова и Микояна) не приглашал и не желает их больше видеть у себя дома и не считает их товарищами.

К.С. То есть, если бы он остался жив, то неизвестно чем бы это все кончилось?

С.М. Известно. Было известно, что на следующем пленуме они оба, Молотов и Микоян, должны были быть исключены из ЦК, из партии, как люди, поддавшиеся под влияние империализма.

К.С. А что были какие-нибудь документы, которые вы обнаружили?

С.М. Нет, конечно, это были сталинские фантазии.

К.С. Вы говорите, известно, что на пленуме их должны были…

С.М. Да, это было известно, Маленков, Хрущев, Булганин и Берия, рассказывали, что Сталин им это говорил о пленуме. Ну а что в таких случаях бывает — мы очень хорошо знаем. Наша беседа с вами была бы невозможна. Меня бы не было в живых.

К.С. Вы отбыли этот срок — полгода, вернулись домой после ссылки, и на этом ваше дело было закрыто?

С.М. Сталин о нас вспомнил где-то в 49-м году. Он спросил у моего отца: “ А где те твои два сына, которые были арестованы?” Отец говорит: “ Один учится в военно-инженерной академии, а второй — в МГИМО” . Сталин:“ А разве они заслужили право учиться в советских вузах? ” Большой вопросительный знак.

К.С. И что ответил батюшка?

С.М. Ничего не ответил. И ждал. Он мне сказал потом, что месяца три ждал, что нас арестуют опять. Но этого не случилось. Но потом я столкнулся с тем, что был арестован отец моей жены, арестован и расстрелян.

К.С. Кто была ваша жена, и кто был ее отец?

С.М. Алла Кузнецова, а отец ее был — Алексей Александрович Кузнецов, герой обороны Ленинграда.

К.С. Он был секретарем обкома?

С.М. Он был секретарем обкома со Ждановым вместе. Но Жданов отсиживался в бомбоубежищах, как он рассказывал сам. Так что по-настоящему всю работу вел Кузнецов.

К.С. То есть во время блокады он руководил обороной Ленинграда?

С.М. Да, да. Он был душой обороны города.

К.С. Когда вы познакомились с вашей женой?

С.М. Познакомился в конце 10-го класса, старшеклассником еще. Регистрация брака состоялась в день, когда Кузнецов был уволен с работы за антипартийную, враждебную деятельность.

К.С. Анастас Иванович, вероятно, понимал, чем это грозит, коль скоро Кузнецов был уволен с такой формулировкой. Понимал, какая судьба уготована его будущему родственнику, свату?

С.М. Да, конечно.

К.С. Ну и как же он не остановил Вас, позволил жениться на дочери врага народа?

С.М. Он это понимал, и он это знал заранее и Коганович ему сказал: “ Анастас, ты не должен допустить этого брака, ты же знаешь, что будет дальше” . Он сказал: “ Эта девушка нам нравится и, главное, они любят друг друга, и я этому браку препятствовать не буду” .

С.М. И свадьба ваша была именно в день, когда его уволили?

К.С. Когда его сняли с такой формулировкой.

С.М. Насколько я помню в своей книге Андрей Георгиевич Маленков, вспоминая о своем отце, пишет о том, что Кузнецов был выдвиженцем Маленкова, и Маленков его всячески поддерживал, тащил. Естественно его желание обелить отца, но в данном случае я, к сожалению, вынужден заявить, что он просто лжет, о чем я знаю абсолютно достоверно.

К.С. Откуда вы знаете?

С.М. Дело в том, что Кузнецова арестовали в августе 49 года, а его жену арестовали в ноябре и эти месяцы я к ней ходил почти каждый день, чтобы ее утешить и как-то подбодрить. А она рассказывала мне очень многое, она даже не винила Сталина, но не винила Сталина потому, что она была старая коммунистка. Она говорила: “ Это все Маленков, это все Маленков. Он перестал с ним здороваться. Он его даже не замечает и т.д.” Кроме того, я вам скажу, что Кузнецов был выдвиженец Жданова — это известно даже ребенку, который заглянет в книги тех лет, не говоря о здравом смысле. Потому что, когда Кузнецова выдвинули в ЦК, Маленкова отправили в Совмин, отстранив его от контроля за кадрами в ЦК.

К.С. Вы женились в момент, когда его уволили, он был на свадьбе у вас и где была свадьба вообще?

С.М. Вы знаете, свадьба состоялась немножко позже. Мы собрались у него дома 25-го февраля вечером, он был веселый, делал вид, что ничего не произошло. Тоже был человек очень выдержанный. А свадьба была у нас дома, и он не хотел ехать для того, чтобы не компрометировать наш дом своим присутствием и моя жена мне сказала, что как же так, отец мой не будет на свадьбе. Я пошел к своему отцу и говорю: “ Вот Алексей Александрович отказывается приехать на свадьбу” . Отец подошел к телефону при мне, снял телефонную трубку, вертушку, так называемую, позвонил Кузнецову и сказал: “ Алексей приезжай” . Тот сказал: “ Я болен. У меня болит живот” . Отец даже сострил, говорит: “ Уборных у нас в доме хватит. Приезжай.” Он говорит: “ У меня нет машины” . “ Хорошо, я за тобой посылаю машину, приезжай хоть насколько сможешь” . И повесил трубку, чтобы не дать ему возможность отказаться. И тот приехал, но он побыл минут 40 на свадьбе, выпил два или три тоста и уехал.

К.С. И уже вам было понятно, что дальше будет?

С.М. Вы знаете, не очень было понятно, потому что его сначала послали на курсы, на генеральские курсы в Перхушково. У него было звание генерал-лейтенанта со времени войны, он сидел там, читал книжки, ходил слушать лекции, мы с Аллой к нему ездили туда очень часто, и он даже как-то приободрялся, он думал, может быть обойдется. Его опустили на такой уровень, где он уже не страшен.

К.С. Его убрали с формулировкой за “ антипартийное деятельность” , а Берия тут не играл роли никакой?

С.М. Играл, играл. Сталин был человек очень трудный для того, чтобы, непредсказуемый, и непонятно для чего он что-то делал. Сталин отдал Кузнецову не только контроль за кадрами, но и контроль над работой КГБ, которое называлось тогда МГБ. И министр был Абакумов. Понимаете, тем самым, у Кузнецова появилось два врага: Маленков и Берия, ну и третий, конечно, сам Абакумов. То ли Сталин это сделал сознательно, чтобы их столкнуть, то ли он сделал с расчетом, чтобы выдвинуть нового, я не знаю.

К.С. И его арестовали и посадили?

С.М. Его арестовали в августе 49-го года, создали тут же ленинградское дело.

К.С. Это известно.

С.М. При Сталине не модно было арестовывать одного человека, должно было быть дело, центр и т.д.

К.С. И что сказали вашей жене, какой приговор суда?

С.М. Отец мой вызвал сначала мою жену, говорил с ней наедине. А потом вызвал меня и прочитал мне из книги с переплетом показания Кузнецова, где каждая страница была подписана им. Напечатана на машинке, но подписана им.

К.С. И что ж там было в этой книге?

С.М. По правде говоря, там были только злые умыслы, там даже не было фактически каких-то действий, якобы были настроения против Сталина, против кавказского засилья в политбюро, мы ждали, когда он умрет, а пока мы хотели столицу РСФСР перенести в Ленинград. Какие-то в общем даже несерьезные, на мой взгляд, вещи. Но для Сталина, конечно, это было очень серьезно.

К.С. И приговор вам сообщил Анастас Иванович?

С.М. Я сказал так: “ Я этому не верю. Алексей Александрович с большим уважением относился к Сталину. Я в это не верю, он человек честный и верю, что он вернется.” И в этот момент отец на меня посмотрел с недоумением. И вот из этого его взгляда недоуменного я понял, что он не вернется.

К.С. А Алле он сказал, что с отцом?

С.М. Что не вернется, нет, тоже не сказал. Он тоже ей объяснил причины. Объяснял в нашей кремлевской квартире, где прослушивалась, конечно, каждая семья, так что он объяснял это, зачитывая куски из этой книги допросов.

К.С. Скажите, но вот мы сейчас говорили о роли Берии в этом деле, ведь насколько я знаю, когда Берию арестовывали Анастас Иванович заступился за него?

С.М. Это неправда.

К.С. А как же — это написано у Хрущева.

С.М. Нет. Хрущев человек очень хитрый, он выбрасывает из разговора с отцом очень важные места и оставляет то, что нужно ему. На самом деле, разговор был такой. Разговор был в последний день. Хрущев был настолько наивен или ограничен, он думал, что если они оба кавказцы, то сговорятся… И он ему сказал: “ Вот мы пришли к выводу, что нужно Берию убрать от МВД.” Отец спросил: “ И Маленков тоже согласен?” Он говорит: “ Да” . Он говорит: “ Странно, я думал, что они такие друзья” . Он говорит: “ Нет, нет, он тоже — за.” “ Ну, хорошо” . И отец его спрашивает: “ А что вы думаете делать с Берией потом?” Он говорит: “ Мы хотим его назначить министром нефтяной промышленности.” И тогда мой отец, отвечая на это, сказал: “ Ну что же, на этой должности он, может быть, сможет принести пользу, потому что он хороший организатор” . А Хрущев из мемуаров изъял всю предыдущую часть и оставил, что Анастас Иванович сказал, что Берия нужно оставить, он может быть полезен.

К.С. Скажите, ну а когда, собственно, все это происходило, Анастас Иванович был свидетелем того, как Берию арестовывали?

С.М. Ну, естественно, конечно.

К.С. И что, как он себя вел, он рассказывал об этом?

С.М. Как все. Он поддерживал эту акцию. Эта акция описана многими.

С.М. Сын Маленкова говорит, что это его отец арестовал, Хрущев говорит, что это он арестовал, Жуков говорит, что Жуков арестовал, Булганин говорит, что это он нажал кнопку. Короче говоря, вы знаете, у побед много отцов, а поражения обычно сироты.

К.С. Скажите, а Анастас Иванович вам не рассказывал, как это происходило?

С.М. Он сказал только одну вещь, что Берия сначала не понял, что будет и когда ему начали говорить о его поступках, он сказал, что вы у меня блох в кармане ищете, вот это я помню. Только потом, когда он понял, что вопрос стоит гораздо серьезнее, он уже стал вести себя трусливо.

К.С. Скажите, с кем дружил Ваш батюшка?

С.М. С тридцатых годов у него были наилучшие отношения с Орджоникидзе, Куйбышевым и Кировым. С Кировым он был знаком с 20-го года, с Орджоникидзе даже раньше еще — с 19-го года, с Куйбышевым чуть позже, но вот так он в своих воспоминаниях выделяет этих трех. И со Сталиным у него были тогда очень хорошие отношения в начале 30-х годов, особенно в 20-х годах.

К.С. А потом, после войны?

С.М. С Ворошиловым у него были хорошие отношения, с Хрущевым встречались, но это уже 54 год — 55.

К.С. Ну а если они дружили, то почему же он не смог уберечь Хрущева от этой отставки?

С.М. Отставку предрешили все остальные члены руководства партии. Этот вопрос решался голосованием, большинством голосов.

К.С. Анастас Иванович голосовал “ за”?

С.М. Он предлагал оставить Хрущева председателем совета министров. Потому что вы знаете, что Хрущев руководил и Центральным Комитетом партии и Советом министров. Отец предлагал отстранить его от поста (тогда не было генерального), первого секретаря и оставить председателем совета министров. Это предложение Брежнев признал, в принципе, правильным. Он сказал: “ Вы правы” . И если бы не характер Хрущева, можно было так сделать.

К.С. Анастас Иванович считал, что действительно, был заговор против Хрущева?

С.М. Скорее сговор, а не заговор. Потому что заговором называется то, что делается не по Конституции, не по уставу, не по правилам, а здесь все было сделано по уставу партии. Обсуждение в политбюро, обсуждение в ЦК, на пленуме, голосование, так что это скорее сговор людей, которые решили устранить Хрущева, но так, чтоб об этом Хрущев узнал как можно позже.

К.С. Но насколько я знаю отношения у них, тем не менее, были дружеские, из Пицунды ведь он вместе с ним летел?

С.М. Да. Они отдыхали вместе.

К.С. Я помню книгу воспоминаний Сергея Никитича Хрущева, которую я редактировал. Там последняя фраза относительно Анастаса Ивановича, когда Хрущева отправили в отставку, они приехали вместе из Кремля, попрощались и после этого не виделись никогда. Хотя жили в соседних домах.

С.М. Он с ним не боялся общаться. Но дело в том, что они были не только друзьями, они были политическими деятелями, которые очень часто друг с другом спорили. Это была сложная дружба со сложными чувствами. В 1962 году в Гаване отец вел переговоры с Фиделем Кастро. В это время умерла мама. Хрущев пообещал, что похоронит ее. Он написал ему: ⌠Решай сам, останешься ли вести трудные переговоры с Фиделем и предоставишь нам с твоими сыновьями похоронить жену. Так Хрущев даже на похороны не явился, как вы считаете, это дружба? А когда я был у Хрущева на следующий день и сказал ему: Мы вас ждали до последнего момента,- он ответил: Я не люблю ходить на похороны — это же не на свадьбу ходить, верно?. У меня слов не было. Вот вам дружба. А кроме того были и другие моменты. Со стороны Брежнева были специальные меры приняты: Хрущеву говорили, что мой отец о нем плохо отзывается, моему отцу говорили, что Хрущев о нем отзывается плохо. Когда появилась книга Хрущева на английском языке, изданная в США, я ее получил очень быстро. Отцу стал читать некоторые абзацы, касающиеся его. Отец был просто возмущен, он был возмущен тем, что там есть просто ложь и вещи, которые Хрущев как бы не помнит, хотя на самом деле он не может их не помнить и после этой книги ни о какой дружбе я бы даже и не говорил.

К.С. Ну а про что он говорил, что это ложь?

С.М. Но вот одна из них — с Берия. Другая — с XX-м съездом, где Хрущев говорит, что против его идеи разоблачения культа личности Сталина высказались Молотов и Коганович, а Микоян, кажется, не возражал, но и не поддерживал. Это чистейшая ложь, потому что сама идея доклада о Сталине принадлежала моему отцу.

К.С. Каким образом?

С.М. Потому что эту идею фактически ему преподнесли другие люди, но отец ее повторил. Были такие забытые имена, как Алексей Владимирович Снегов и Ольга Григорьевна Шатуновская — люди, которые были там — в ГУЛАГе, в тюрьме…

К.С. Они были коммунистами?

С.М. Да. Вступили в партию в 17-м году. Шатуновскую он знал с 17-го года, с Баку. Снегова он знал с 30-х годов. Хрущев тоже их знал хорошо. Они вышли оттуда и практически Снегов автор этой идеи. Я сказал вам, что отец предложил Хрущеву, но отцу эту мысль высказал Снегов. Он сказал, что если вы сейчас на ближайшем съезде не скажете партии о роли Сталина, вам этого не простят. Когда-нибудь все равно скажут об этом, но вам не простят, что вы промолчали. Мой отец это понял и сказал об этом Хрущеву, не ссылаясь, правда, на Снегова. Потому что Снегов сам встречался с Хрущевым и, кстати, Сергей Никитич мог бы об этом вспомнить.

К.С. Но он пишет о Снегове, но не пишет об Анастасе Ивановиче.

С.М. Да. Он пишет о том, о чем считает нужным как всякий автор. А фактически Снегов убедил сначала моего отца, в том, чтобы на съезде разоблачить роль Сталина. Отец сказал об этом Хрущеву, который был увлечен в это время целинными землями и другими важными вещами. Но потом оценил, надо отдать должное. Хрущев был человек умный, оценил, понял — он был человек совестливый. Конечно, он встретился со Снеговым, с Шатуновской. Они ему рассказали о судьбах сотен людей, которых Хрущев знал лично и, к сожалению, тех людей, списки которых он вынужден был подписывать на Украине.

К.С. Кстати, близкие Никиты Сергеевича говорят, что он практически ничего не подписывал, приехав на Украину, он уже приехал, так сказать, на “ расчищенное” поле, что до него все эти списки уже подписал Коганович. И то же самое было в Москве.

С.М. Я Хрущева вовсе не обвиняю в подписании этих списков, но на его счету 200 с лишним списков.

К.С. 200 с лишним списков, и сколько же там людей?

С.М. Сколько там людей? Это подсчитано историками, это можно посмотреть, я думаю, там тысячи и тысячи людей. Хрущев рассказывает в своих воспоминаниях, что когда ему принесли очередной список, то он там увидел человека, которого он знал. Он поехал в МГБ — НКВД и Хрущев даже намекает, что он понял каким образом от людей получали признания, потому что он сказал: “ Следователь сидел за моей спиной, а человек, с которым я говорил, сидел напротив меня и смотрел через мою голову” .

К.С. Скажите, ведь вы дружили с Сергеем Никитичем Хрущевым, с сыном Никиты Сергеевича, часто бывали в его доме, а после разрыва между Анастасом Ивановичем и Никитой Сергеевичем вы продолжали у них бывать?

С.М. Я бывал там очень мало, но Сергей Хрущев у нас бывал очень много раз.

К.С. И как Анастас Иванович относился к этому?

С.М. Нормально.

К.С. Скажите, ну а какие у него были отношения с Брежневым?

С.М. С Брежневым у него были нехорошие отношения. Брежнева он не уважал, он его считал человеком ограниченным, слабовольным, человеком, который меняет свое мнение, после того как с ним проведут очередные разговоры те или другие люди. И Брежнев к нему относился тоже не очень хорошо.

К.С. Без любви?

С.М. Без любви.

К.С. Но, тем не менее, он его продержал сколько лет?

С.М. Когда отец подал заявление об отставке, тот, по-моему, был этим доволен.

К.С. В каком году папа ушел в отставку?

С.М. В октябре или в ноябре 65, в ноябре, кажется.

К.С. И умер?

С.М. Умер в 1978-м.

К.С. Тринадцать лет он наблюдал это все со стороны?

С.М. И когда по телевизору возносили хвалу верному ленинцу Брежневу, он говорил: “ Выключите” .

К.С. Он никогда не испытывал угрызений совести, потому что сам активно укреплял всю эту систему, которая уничтожила столько людей, которая принесла чудовищные несчастья и трагедии этой стране?

С.М. ┘это трудный вопрос. Надо сказать, что один из его внуков был почти диссидент.

К.С. Кто?

С.М. Старший внук, кстати, это сын Степана — Владимир. Он на комсомольских собраниях высказывался не так как нужно и стал не выездным. Он был очень хороший парень, очень откровенный, честный и он с моим отцом вел много разговоров, вернее, это отец с ним разговаривал очень много. Он с ним часами разговаривал один на один. Я думаю, некоторые элементы разочарования были, что из хорошей идеи не получилось ничего хорошего. Такие мысли у него должны были быть.

К.С. Но открыто он этого не говорил, вам, например?

С.М. В мемуарах, которые сейчас выйдут, некоторые вещи на этот счет есть. Нам он говорил больше о текущем. И не говорил в плане того, что они хотели в 17-м году, и что вышло в 70-х годах. О тех порядках, что были при Брежневе, отзывался очень отрицательно, о Сталине, естественно, отрицательно, а о Хрущеве он говорил довольно хорошо. Он говорил, что это необработанный алмаз, самородок, которому не хватило образования и культуры. О Ленине он говорил всегда с восторгом. Идея социализма для него была по-прежнему светлой, но вот ее воплощение…

К.С. Но ведь он же был свидетелем того, как убивали и высылали людей еще тогда при его любимом Ленине, у которого любимое слово, как известно, было “ расстрелять” , как писал Сахаров в своих воспоминаниях. Но в Ленина он верил как в Христа?

С.М. Вроде, да, да. Он даже своей матери сравнил свою веру с религией, когда мать ему сказала в молодые годы: Ты там связался с какими-то большевиками, есть же уважаемые партии, дашнаки, меньшевики. Он ей сказал: Мама, а ты бы могла отказаться от христианской веры и перейти в мусульманскую? Она сказала: Что ты, что ты, я скорее умру, чем сделаю это. Он сказал: Так и я. И больше они на эту тему не говорили. Я, думаю, многое сказано этим, потому что для него это была вера.

К.С. Религия?

С.М. Да, что-то в этом духе. А потом, вы знаете, вера-то в Бога, а управляет Божьими делами церковь. Церковь может быть плохая, но Бог хороший.

К.С. То есть Ленин хороший, а политбюро, дескать, не хорошее.

С.М. Идея социализма хорошая, а как ее воплощают в жизнь и кто — это другой вопрос.

К.С. Вот вы сказали, что у вас был такой широкий дом, большой. Обычно у людей такого ранга близких друзей нет.

С.М. У него близкие друзья были, конечно. Одноклассники многие его, архитектор Алабян его друг хороший, он был в дружеских отношениях с режиссером театра Вахтангова Рубеном Симоновым. Он был в хороших отношениях с Михаилом Жаровым, у меня есть фото, где видно, что у них хорошие дружеские отношения. С Юрием Петровичем Любимовым, он был в дружеских отношениях, с писателем Борисом Можаевым. О чем Борис Можаев мне рассказывал сам, после его смерти. Мы с ним встречались, он мне сказал, что отец спасал его пьесу.

К.С. Никита Сергеевич в своих воспоминаниях много пишет о валтасаровых пирах у Сталина. Анастас Иванович принимал участие в этом?

С.М. Да, принимал. И в мемуарах, которые скоро выйдут, он это тоже описывает.

К.С. И что напивались, действительно, до полусмерти?

С.М. Сталин их спаивал, а они старались не спиваться, по крайней мере, я отца ни разу не видел пьяным. Но, правда, он приходил ночью, когда я уже спал, но в жизни пьяным я его не видел.

К.С. А он выпивал вообще, мог принять?

С.М. Нет, он пил за обедом, скажем, три бокала вина. Водку, коньяк он вообще не пил дома.

К.С. А у Иосифа Виссарионовича?

С.М. А у Иосифа Виссарионовича, по-моему, тоже в основном вино. Отец рассказывал какие хитрости они делали: они наливали в бутылку вина фруктовую воду или выливали содержимое в соседний бокал.

К.С. А если бы он заметил?

С.М. А он временами видел, и говорил: ⌠Вы что, уклоняетесь?■ Он хотел выведать, о чем они думают. Но он не на тех людей напал, я бы сказал.

К.С. Как известно Сергей Никитич Хрущев ваш приятель, друг детства, молодости — теперь американский гражданин. Насколько я знаю, Вы тоже живете в США, или это неправильная информация?

С.М. Я живу здесь и езжу в США.

К.С. У вас контракт там?

С.М. У меня время от времени контракты, вот в данный момент есть контракт на исследовательскую работу.

К.С. Согласитесь, забавная ситуация: Светлана Иосифовна Аллилуева живет в США, Сергей Никитич Хрущев √ тоже там, только не хватало Сергея Анастасовича Микояна.

С.М. Извините меня, я, например, в октябре буду на конференции в Австрии, это вовсе не значит, что я живу в Австрии. Выезжать за границу не грех в наши времена. Я, думаю, мы отказались от убеждений времен Сталина.

К.С. Разумеется. Я считаю, что человек свободен и должен ездить и видеть как можно больше. Просто слухи такие ходили, что вы тоже перебрались в Америку.

С.М. Нет, я не перебрался и никогда в жизни американского гражданства не попрошу.

К.С. Ваши дети здесь, в Москве?

С.М. Один сын студент в Америке, а четверо детей здесь.

К.С. Спасибо.

Статьи по теме

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*