Воспоминания о Бухарине Н. И.

bucharin sssr
Бухарин Николай Иванович. Советский политический и государственный деятель.

Родился в 1888 году в Москве. Участник трех революций. Главный редактор газет «Правда» и «Известия». Член Политбюро ЦК. Автор трудов по философии и политэкономии. В марте 1938 года по делу «Правотроцкистского антисоветского блока» приговорен к расстрелу. Реабилитирован посмертно в 1988 году.

Гурвич Светлана Николаевна.

Доктор исторических наук. Репрессирована в 1949 году, реабилитирована в 1953 году. Живет в Москве.

И вот сегодня мы в гостях у Светланы Николаевны Гурвич — дочери Николая Ивановича Бухарина, крупного партийного и советского деятеля 1920-1930-х годов.

Светлана Николаевна, расскажите о своих первых воспоминаниях.

Светлана Гурвич. Мне трудно определить, когда были первые, потому что тогда, наверное, я никого еще не определяла — ни маму, ни папу. Но, если вы разрешите, я начну с небольшого портрета моего отца и о тех людях, с которыми он был близок. Николай Иванович Бухарин был близким другом Ленина и всей его семьи; он высоко ценил всех, кто был при Ленине. Николай Иванович был младше Ленина на 18 лет. Значит, Ленин по возрасту мог быть его отцом. И они относились друг к другу, как отец и сын. Николай Иванович отличался ученостью, образованностью необыкновенной, колоссальной памятью. Но при всей учености, он был инфантильный, в нем было много ребячливости. И по этой ребячливости в семье Ленина ему дали прозвище — детюша. У них у всех были прозвища: Марья Ильинична — Маняша или Медвежонок. Николай Иванович свою ученость не то, что не скрывал, он ее любил, перед людьми он свою ученость не прятал, а наоборот любил и показать, поэтому его статьи и речи перемежаются большим количеством иностранных слов, выражений.

Бывали такие случаи, когда ученость его подводила: в одной из речей он выпалил √ «обогащайтесь». И сколько ему за это приписали разных обвинений. Но это же не он придумал: слово это для него совсем другое значение имело, потому что выражение “ обогащайтесь” принадлежит французскому историку, политическому деятелю при короле Луи Филиппе — Гезо, который первого марта 1843 года, обращаясь к французской буржуазии, сказал «обогащайтесь». И когда Николай Иванович это выпалил, для него это была саморония √ он, большевик, в такой-то обстановкепроизносит то, что сказал Гезо перед французской мелкой буржуазией.

Еще что могу сказать о ребячливости… Это басни и рассказы о том, что вытворяли эти люди, когда еще были мальчишками.

К.С. Еще до того, как они начали революционную деятельность?

С.Г. Некоторые считают, что революционная деятельность получилась как продолжение ребяческих выходок. Особенно любил отец рассказывать, как на домашнем празднике, когда было много людей, родственников, и что эти проказники наделали? Они вымазали стулья клеем. Вы можете себе представить, что было с гостями, когда…

К.С. Светлана Николаевна, может, стоило их выдрать, и ничего бы не было в 1917 году?

С.Г. Тогда их остановить было невозможно. Дедушка, Иван Гаврилович, отец Николая Ивановича, помогал им.

К.С. Светлана Николаевна, дедушка был из какой семьи?

С.Г. Иван Гаврилович был учитель. Преподавал со своей женой, мамой Николая Ивановича, в одном училище.

К.С. А семья была состоятельная?

С.Г. Не очень. Совсем несостоятельная. Отец, когда сидел в тюрьме, писал в рукописи, что он бутылки собирал на улице, чтобы копейки за них получить.

К.С. Скажите, вы сказали, что Иван Гаврилович поддерживал его деятельность. Может быть, есть какие-то семейные предания, что он разделял его взгляды или он пытался его отговорить?

С.Г. Нет, на счет отговорить, я не знаю. Мама, Любовь Ивановна, отговаривала. Но это был не тот народ, который можно было отговаривать. Отец писал, что когда он стал читать Маркса, то это чтение было для него большим делом; он на этом учился и то, что он читал, показалось ему очень серьезным и логичным.

К.С. А как вас звали в семье?

С.Г. У меня прозвище было, как у всех. Прозвище, сделанное из имен папы и мамы, — Козя. Папа — Коля, мама √ Эся. Нужно было бы Кося, но все переделывалось, и получилось Козя.

К.С. Светлана Николаевна, ваш батюшка был крупным начальником┘

С.Г. Он не был начальником. В нем не было ничего начальственного. Ему было неприятно выделяться, что он начальник. Однажды мы ехали на машине на дачу. И оказалось, что на дороге идут соревнования или заезд какой-то. Машину не пропускали. Шофер говорит: «Николай Иванович, придется вам идти с ними разбираться, чтобы пропустили». Николай Иванович закряхтел и с большой неохотой, оттого, что деваться некуда, пошел со своим документом. Или в 1936 году, перед отъездом в Париж с докладом поехал на прием к Ворошилову и взял меня с собой. Когда мы вошли в приемную, швейцар бросился к отцу снимать шубу. Отец не позволил — сам снял и повесил на вешалку. Не позволил швейцару обращаться с ним, как с барином. И никогда он никому не был начальник.

К.С. Светлана Николаевна, у людей его уровня жены обычно тоже занимались революцией, советской властью, и на детей времени не было…

С.Г. А матери сделали замечание в “ Правде” , что революцию надо двигать, а не детей рожать. Мама работала в “ Правде” ; устроили собрание и сказали, женщины, у которых, наверное, не было детей, что революцию надо двигать. Это мама без них знала. Она же в партии с дооктябрьским стажем была.

К.С. Расскажите о маме, из какой она семьи, как пришла в революцию, когда приехала в Москву, как познакомилась с папой.

С.Г. Мама в Литве родилась, и вся семья жили в Литве. А мать решила получить высшее образование, уехала в Петроград, несмотря на строгий запрет ее отца. Но она не из тех, послушных, и прозвище у нее было √ Неслух. Она приехала в Питер и поступила на архитектурное отделение. Началась война. Немцы наступали на Прибалтику, и ее родителям пришлось уехать на Украину. Потом и она уехала к родителям. И там ей преподнесли партбилет — 5 мая 1917 года, потому что она уже в Питере, в студенческой большевистской организации была.

И дальше так складывалась ее жизнь. Наступал Деникин, и губернская парторганизация решила, что нужно вывести партийный архив из Екатеринослава, и определили мать вывозить этот архив. Дали оружие, у нее был дамский револьвер, с ней поехал солдат. Сохранилась бумага, что ей поручается вывезти архив; ехала она от Киева до Москвы.

Доехала она до Киева, и в Киеве ее приютила кто бы, вы думали? — Коллонтай. Она взяла ее в свой вагон. И так мать приехала в Москву с Коллонтай. Приехала в Москву, сдала в архив ЦК. Там ей написали бумагу — “ направляется на работу в “ Правду” . Я ее потом спросила: «Ты знала, ты понимала, к кому ты идешь?» — к Марии Ильиничне ей нужно было явиться. Мать сказала: «Да, знала, к сестре Ленина». Мама была очень грамотная. Приходит к Марии Ильиничне в кабинет, подает свое направление. Мария Ильинична читает и говорит: “ А мы такой заявки не подавали” . Мать отвечает: “ Ну, я так и скажу” . Мария Ильинична поднимает на нее глаза, берет ее за руку, обводит вокруг стола напротив и говорит: “ Здесь будет ваше рабочее место” . За тем же столом, за которым и Мария Ильинична сидит. «Завтра приходите на работу». Жить ее определили в “ Метрополь” , где собралась в то время большая молодежная команда. Ею, конечно, руководил Николай Иванович. Маму поселили на 5-м этаже, где попроще народ был, а Николай Иванович жил на 3-м, по-моему, где уже знатные, другой уровень… А дальше — больше. Мария Ильинична стала брать маму с собой в Горки, чтобы выполнить ту работу, которую не успели сделать в редакции. И произошло знакомство. Кроме работы, в Горках часто играли в городки. Владимир Ильич любил этим делом заниматься. И в один прекрасный день играли в городки. Мама кинула биту неведомо куда, ни в какие городки она не попала. После маминой неудачи Ленин произнес: “ А я говорил, что еще рано созывать международный женский конгресс” . Тогда вступил в игру Николай Иванович. Сделали не домик, а змейку — самую трудную фигуру: все городошины ставятся одна за другой ставятся. Николай Иванович взял биту, молодецким взмахом всю эту змейку раскидал. А Владимир Ильич почему-то понял ситуацию глубоко и сказал: “ Что, Николай Иванович, будем скоро петь Гименея?” Николай Иванович покраснел, как мама говорила, как краснеют русские рыжие. Так это и началось. Формула моя такая: Ленин сосватал, а кто развел? — Сталин развел.

К.С. Скажите, Светлана Николаевна, а папа был большим поклонником дамского пола? Три жены┘

С.Г. Нет. Не был. Три жены — это не потому, что он был поклонником женского пола. У меня книга есть австрийского ученого-экономиста, который первый написал книгу о Николае Ивановиче; и там у него есть такое место, что шутники познакомили Николая Ивановича с молодой девушкой, они хотели сыграть с ним шутку — пускай ухаживает; и были удивлены тем, что он не ухаживал.

К.С. А вы его первую жену знали?

С.Г. Конечно. Вы слышали наверняка об академике Лукине, его расстреляли; так вот у него были две сестры и вот одна из этих сестер — Надежда Михайловна Лукина была первой женой Николая Ивановича. Моя мама была вторая.

К.С. Вы с ней были хорошо знакомы?

С.Г. Что, значит, хорошо? Я же в Кремль-то ездила. Она жила в Кремле с отцом. Мама жить в Кремле не хотела, она сторонилась высоких дверей.

К.С. В каком году они стали жить вместе?

С.Г. В 1921-м.

К.С. Но они не были расписаны?

С.Г. Нет, ни один брак не был зарегистрирован по идейным мотивам — государство не должно касаться личной жизни граждан. И мать также считала.

К.С. А как быть с детьми?

С.Г. Вот как быть? Как хотите, так и быть…

Вот это удивительно для меня, не только в отношении ваших родителей, а в отношении того поколения: родители занимаются политикой, дети растут, как трава, с нянями┘

С.Г. Заместительницей мамы, кто был? «Усатый» отправил маму в Америку, якобы в научную командировку, а на самом деле ему нужно было, чтобы ее не было. И кто же меня опекал, все для меня делал — Мария Ильинична. Она сказала маме: “ Поезжайте, Фирочка, ребенку будет хорошо, я все для него сделаю” . И Мария Ильинична была для меня мамой, которая организовывала мою жизнь целый год.

К.С. Светлана Николаевна, ведь при Ленине все началось — стрелять, убивать, высылать, сажать┘А вы говорите, что отец любил Ленина, он что не понимал, что делается в стране?

С.Г. Я противтого, как изображают сегодня Ленина. Этого отрицать нельзя, но откуда это взялось? Взялось из войны, вот где, я считаю, зарыта собака. Превратили войну империалистическую в войну гражданскую. А если превратили в войну гражданскую, значит, — убивай противника, иначе тебя убьют. Война всему начало.

К.С. Светлана Николаевна, вы сказали, что мама уехала в Америку и год вас воспитывала Мария Ильинична. Значит, родители уже жили вместе? Где вы жили в это время?

С.Г. Я в Горках жила. Меня туда привезли, как только я родилась. Там была комнатка приготовлена. Мама приезжала, кормила меня из бутылочки. Был комендант √ латыш, старушка-няня; за всем следила Мария Ильинична. Еще там был человек, который за меня отвечал, — это поэт Иван Григорьевич Филипченко, по прозвищу Филипп. Он работал в “ Правде” . А привезла его в Горки Мария Ильинична, потому что этот человек был очень одинокий, нечего было есть, не пристроен к жизни. Мы жили в Северном корпусе.

К.С. Мама жила в Москве или в Горках?

С.Г. В Горках.

К.С. То есть она каждый день ездила в Москву?

С.Г. Да.

К.С. А батюшка тоже жил в Горках?

С.Г. Он жил и не отдельно и не совсем вместе. “ Усатый” сделал так, что можно было жить вместе, но это было так все сделано┘ У меня вторая формула есть: не родился еще тот Шекспир, который мог бы написать историю развода моих родителей.

К.С. По-вашему, Иосиф Виссарионович начал этот процесс?

С.Г. Есть свидетельство одного человека, который доказывает, что Сталин начал охоту за Николаем Ивановичем в 1925 году. А наши доказательства начинаются с 1926 года. Мама тогда работала в “ Правде” . Потом она решила переменить профессию, пойти на учебу, и как раз в это время началась жизнь Института “ красной профессуры” . Мать поступила в Институт “ Красной профессуры” на экономическое отделение. Почему на экономическое? В Горках она присутствовала при беседах Николая Ивановича с Лениным, она была потрясена тем, что слышала. Поэтому она решила поступать на экономический факультет — она захотела заниматься этой профессией, разговоры экономистов Ленина и Бухарина ее вдохновили на это. И тут уже начал присутствовать “ усатый” . По решению, якобы ЦК, маму назначили ректором и преподавателем в партийной школе, которая находилась в Введенском, это под Москвой. А поблизости от Введенского, в Зубалово, находилась дача известного вам деятеля…

К.С. Иосифа Виссарионовича?

С.Г. Да. После перевода мамы и отца, который должен был отсюда ездить на работу в Москву, начался следующий этап. Я видела письмо у мамы, написанное Надеждой Сергеевной Алилуевой, где она передавала маме настойчивое приглашение со стороны “ усатого” переехать к ним в Зубалово. Мать, конечно, не хотела. А в письме было написано: “ Приезжайте, Эсфирь, Иосиф не любит, когда его не слушаются” . После такого письма пришлось ехать, потому что прямая угроза. Он сам приехал за мамой на бричке с кучером.

К.С. Он в нее влюбился, что ли?

С.Г. В Эсфирь нельзя было не влюбиться. Я маму спрашивала: “ Вы на бричке-то ехали, он что-нибудь говорил тебе? О чем-нибудь с тобой разговаривал?” Она надулась и сказала, что не помнит. В Зубалове второй этаж дачи был отдан под квартиру Бухарина. Туда приезжали дядя Володя, брат Николая Ивановича.

Дальше. “ Усатый” завел правило — ехать в Москву на работу вместе с Николаем Ивановичем; он заставил отца ездить в Москву с собой. Однажды отец вернулся раньше “ усатого” , и был грандиозный скандал: почему приехал раньше меня? Убью; грозил и все.

Одним словом, мамино заключение о житье в Зубалове — от него исходила смертельная опасность.

К.С. Почему же отец не пытался что-то предпринять?

С.Г. А что он мог? “ Усатый” возил его с собой в город.

К.С. Он бы сказал: я не хочу больше жить здесь, я хочу жить в Москве…

С.Г. Иосиф не любит, когда его не слушаются…

Надежда Сергеевна, недавно были напечатаны ее письма, пишет: “ Теперь у меня три дочери” . А у меня фотокарточка есть: сидят три дочери…

К.С. А кто третья дочь?

С.Г. Младшая Светлана, я √ старшая, иЭтери Орджоникидзе.

Еще фотокарточка есть, где я сижу на коленях у Васьки…

К.С. Вы имеете в виду Василия Сталина?

С.Г. Приехал дядя Володя, и вдруг ни с того, ни с сего Васька укусил его за палец; с чего вдруг мальчишка взрослого человека кусает за палец? Дядя Володя не растерялся, у него характер был, хватка, он поймал этого Ваську, зажал его голову коленямии задал ему по мягкому месту, как может строгий и справедливый мужчина сделать это с противным парнем. Тот заорал. Выходит отец и спрашивает: “ Что здесь происходит?” Дядя Володя рассказал, что как было. Отец повернулся и ушел, не сказав ни одного слова.

К.С. Владимира Ивановича потом посадили?

С.Г. Посадили, но не расстреляли. Ему показали, что с ним могут сделать в любоймомент.

К.С. И сколько вы жили в Зубалово?

С.Г. Этого я не могу определить. Переехали в начале осени, в 1927 году примерно.

Самое серьезное — это поездки в машине с “ усатым” в Москву. Мать не ездила. Она мне сказала, что не хотела, потому и не ездила с ними. А ей нужно было часть дороги проехать и там пересаживаться в партшколу, где преподавала. Она не стала с ними ездить, хотя ей полдороги до станции можно было вполне в машине кататься. Она сказала, что не хотела участвовать в их спорах. Значит, дорогу с Николаем Ивановичем этот использовал для того, чтобы из него получать информацию, внушать ему что-то. Одним словом, он слов-то на ветер не бросал. Это, значит, совместная поездка “ усатому” была нужна как информация, затевание спора.

К.С. И чем все закончилось?

С.Г. Кончилось это 1928 годом, когда начали травить. С началом разногласий в партии была объявлена чистка; и отцу грозили чисткой, чем он был возмущен и обижен. Но как-то случилось, что через чистку он не проходил.

Мать должна была проходить через чистку, в Институте “ красной профессуры” . И как вы думаете, в чем ее обвинили? — Примирение с правым уклоном.

К.С. А в чем это выражалось? — в том, что она живет с Бухариным?

С.Г. Примиренчество с правым уклоном √ понимай, как хочешь. Это означало, что ее могут в любой момент вытряхнуть из партии. Мать поставили перед угрозой, что ее исключат из партии за примиренчество с правыми.

Незадолго перед кончиной, а мама умерла, когда ей было 94 года, я увидела, что она стоит в коридорчике. Я вышла к ней, она говорит: “ Чтобы тебя спасти, я должна была вытерпеть, когда с меня будут живьем снимать кожу” . Она с этим жила с 1925 года.

Ее бы исключили из партии, а это означало, как уже поступали с ее учениками в этой школе Бухарина, — выслать из Москвы, снять с работы, остаться без копейки.

Одна очень близкая к ним женщина, потом сказала, что великий вождь и учитель и Марии Ильиничне грозил ссылкой.

К.С. И что дальше произошло?

С.Г. В конце года в “ Правде” было напечатано письмо мамы. Это не ее письмо было, это было сообщение партгруппы, что Гурвич сделала заявление, что она не принадлежит к уклону, да. Что она их взгляды не разделяет.

К.С. И как это сказалось на отношениях с отцом?

С.Г. Развод.

К.С. А отец поверил, что это она написала?

С.Г. Конечно, нет.

К.С. А мама не рассказывала вам, как происходил разрыв с папой?

С.Г. Было тяжело обоим. Отец очень переживал, потому чтоему не хотелось, чтобы меня забирали. Большое горе для обоих.

К.С. И все-таки я не понимаю, почему им нужно было расставаться?

С.Г. Как, почему? Ее исключат из партии, а я что? А ребенка спасать? Тем самым она меня спасала.

К.С. И они перестали встречаться?

С.Г. Ничего подобного. Отецу нас бывал, для него готовили еду, которую он больше всего любил. Со временем все утихло. Сначала была жуткая обида у отца, обида, что уходит мать от него…

К.С. В чем это выражалось, ведь они не жили вместе и что изменилось?

С.Г. Изменилось вот что. Когда я появилась, им нужно было жить вместе. В это дело вступила Надежда Михайловна Лукина, и она сказала отцу: “ Ведь Эсфирь Исаевна не захочет, чтобы ты выгнал меня из дома” . Здесь было то, что мать ни за что не хотела жить в Кремле, за этой стеной, не хотела и вот такой ход сделала. И Эсфирь Исаевна ответила: “ Конечно, не захочу” .

“ Усатый” тут и подоспел. Эсфири Исаевне дали квартиру на Спиридоновке; а отцу пригрозили, что если он будет там появляться┘ Иосиф не любит, когда его не слушаются…

К.С. Он все-таки продолжал бывать?

С.Г. Продолжал, продолжал. Очень обижался, что меня ему не отдают… Как могли меня отдать?

К.С. Наступает 1937 год. Вы папу в этот период видели?

С.Г. Я все время его видела, он у нас бывал. Они с мамой обсуждали свои дела; за городом на даче я у него жила и еще подругу мы брали. В Кремль я постоянно ездила.

К.С. Он ничего не пытался объяснить?

С.Г. Нет, что вы, мать бы разве разрешила. Но кое-какими действиями она объясняла: во-первых, он у себя в Кремле показал мне письма Ленина, которые у него были; подвел к столу, открыл ящики и сказал, что вот письма Ленина. И я это восприняла хорошо, до конца, я, конечно, не понимала. А потом, когда мама была в Америке, в начале зимы он приехал в Горки и повел меня в комнату, где умер Ленин. Ему дали ключ, обычным людям не давали никому, но Мария Ильинична с Надеждой Константиновной дали ему ключ, и он меня повел в комнату, подвел к кровати, где умер Ленин; за руку меня держал и сказал: “ Вот я тогда примчался сюда и поднял его на руки уже мертвого». Тогда я поняла, как тяжело было отцу.

К.С. А вы помните дни, когда был процесс?

С.Г. Я не понимала тогда ничего. Мне только тройку ставилиза изучение советской конституции. Новый учитель спрашивает меня какую-то статью про суды, про судебную систему, а я не понимаю, что такое суды, не знаю, что отвечать. Идет суд над отцом, а я не понимаю, что это такое.

В школе меня оберегали. С Ивана Кузьмича, директора, требовали, чтобы он провел акцию, объяснял детям… Но я в классе не одна была такая, у меня одной только была фамилия такая, а остались без отцов несколько человек…

К.С. Светлана Николаевна, маму арестовали в каком году?

С.Г. Нас арестовали в одну ночь, в 1949 году. Но ее, маму, ночью увезли, а меня утром.

Это сделали для того, чтобы ее помучить: ее сажали в холодную воду; она решила, что я дома с голоду помру. А ей сокамерница говорила: «Эсфирь Исаевна, не мучайтесь, ваша Светлана здесь где-нибудь, рядом с вами». Но Светлана была недогадливой. Я слышала, моя койка была у двери, когда водили в туалет; я слышала, что какая-то старушка шаркает. Это она шаркала, она давала мне знать, что она здесь.

К.С. И как сложилась ваша судьба?

С.Г. Следователь отправил меня в ссылку на пять лет, а маму в лагерь строгого режима — в Тайшет.

К.С. А вы помните первый момент, когда вы вошли в камеру?

С.Г. Помню, очень хорошо помню. Вытурилось несколько женщин, вот такие глаза на меня √ ктовы и что? Я говорю: «Я студентка, хотя меня исключили с истфака. Но мой арест не имеет ничего общего с тем, что происходит на истфаке». Прошло дня два, они шушукались, потом говорят: “ А мы вас вычислили, вы гидра». Я засмеялась, и они все засмеялись, потому что правильно они вычислили. Гидра — этоконтрреволюция, это еще во французскую революцию придумали.

К.С. Где вы были в ссылке?

С.Г. В Новосибирской области.

К.С. Сколько лет?

С.Г. Пока отец не отправился на тот свет, это длилось четыре года с 1949 по 1953 год.

К.С. Когда вы увидели маму?

С.Г. В 1953 году. Я к ней поехалав Тайшет. Свидание не разрешили. Начальникспрашивает меня: «Вы, правда, его дочь?». Сказал, чтобы приходила завтра. Я ночевала в поселке. Прихожу завтра. Раскрываются ворота, и я вижу — мать прыгает. И вдруг из ворот идет лошадь в упряжке. Ворота раскрыты, вертухай кричит: «Закрывай ворота» — ворота не закрываются, а опрокидываются, огромная куча дров падает на землю. И теперь я вижу, что мать, действительно, скачет. Ворота, в конце концов, закрылись. Потом я узнала, что женщины, когда узнали, что к Эсфири Исаевне дочка приехала, собрались и ворота, когда телега была посреди этих ворот, опрокинулис тем, чтобы нельзя было закрыть. Ворота закрылись, я смотрю мать — где? Мать на стене, и плачет. Я ее потом спрашивала: “ Мать, как же ты туда поднялась? Тебя кто подсадил, поднял, помог или что? Как ты туда попала?” Она говорит: “ На крыльях” . Так я увидела мать.

К.С. Скажите, мама никогда не переоценивала все, что прожито и то, что делали с батюшкой вашим?

С.Г. Она боялась, что в открывшийся период, в период оттепели, я подамся в диссидентки. Этого она очень опасалась…

К.С. Она продолжала верить в коммунизм?

С.Г. Продолжала, но не до самого конца. Во-первых, она сказала: “ Не смотри на все со своей колокольни…” А я не возражала, хотя мне так и хотелось сказать: такая колокольня, как у меня, у миллионов. Но я этого никогда не сказала, потому что я ее оберегала. В последний год, это было на даче в Кратове, мама к этому времени была персональной пенсионеркой союзного значения с дооктябрьским стажем, в партии ее восстановили, она стоит около стола и говорит: “ Как я оказалась в этой заварухе?” Значит, ее мучила мысль, что это такое и как она там оказалась.

Статьи по теме

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*