ЖЕНЩИНЫ, УКРАСИВШИЕ ХХ ВЕК

galina ulanova balerina

О КРАСОТЕ НЕКОТОРЫХ ИЗБРАННЫХ

РЕНАТА ЛИТВИНОВА

Во все века одно и то же: мужчины преобразовывают мир, женщины его спасают. Кто и что спасает самих женщин? Их красота. (Посмотрелась в зеркало, припудрила носик, решила: еще ничего, еще можно жить…) Она же — губит. (На нее посмотрели, сморщили носы, решили: надо же какая, ай-ай-ай! Вот из-за таких-то и стреляются, сходят с ума, бросают детей…) Красота, как магнит, притягивает все, что витает в воздухе: любовь и нелюбовь, доброту и злость, удачу и зависть. Она не всегда повод для счастья, но всегда — обещание нелегкой жизни. Ты наплачешься, намучишься, намаешься. Красота пройдет. А потом тебя, возможно, включат в энциклопедию.

Смотреть в их глаза без грима — это как заглядывать в гроб. Я люблю про них лишь мифы, вырванные из жизни красивые фразы, черно-белые, сильно ретушированные, все в фильтрах и туманах портреты. Они и сами прячутся за них. Никогда ни одна из них не появилась без своего «лица». Про Монро один из ее стилистов говорил: для того чтобы сделать из нее ее саму, требовалось девять часов, но это с ней происходило уже к концу ее жизни, когда она не могла заснуть ночью и проснуться утром. У нее был свой способ растворять транквилизаторы в шампанском. Дитрих выбегала за кулисы, где у нее был заготовлен скотч. Роми Шнайдер нашли мертвой — на столе стоял высокий стакан с виски. Не буду затрагивать ныне живущих, но отчего они так стремятся к «анестезии», омертвлению внутри себя — оказываются не такими сильными, как когда-то в начале пути?.. Энергия их покидала. И уже начинали тяготить всех: кому-то звонили, навязывались, покидали всех, чтобы быть одинокими, но делались еще несчастливее, снова искали кого-то, совсем случайных…
И я бы согласилась на такую старость: в напитках больше тепла, чем в людях, зачем мне кого-то беспокоить? Фраза «Она была такая пьяная!» в их биографиях меня не ранит, а, напротив, успокаивает: все совпадает. Красота, достигнув своего пика, всегда стремится к саморазрушению. У некоторых пик этот может продлиться год, у некоторых — десятилетия, и наступают грустные концы-забвения… Я все думаю: как их избежать? Как научиться красивым финалам? Во всех этих красавицах меня волнуют их последние годы: отчего они так беспросветно трагичны?

Галина Уланова
После того как Гарбо перестала сниматься в кино, она жила совсем как существо — ни к чему она не стремилась. Она меня удивляет больше всех: могла днями жить лежа, никогда не подходила к телефону, словно у нее не хватало энергии даже поднять трубку и проговорить хоть слово. Недобро устроенная, она потребляла своих возлюбленных, никому себя не дарила, как будто говорила: «Меня и так мало, еле самой хватает», так себя экономила, дружила только с миллионерами и держала свою шведскую диету — ела жареную картошку с куском мяса. Весь свой антиквариат в квартире накрывала чехлами, даже кровать. Сама же спала на почти солдатской узкой лежанке. Одна из ее вечных поклонниц, Д’Акоста, до конца своих дней посылала на небольшие свои средства подарки, которые Гарбо потом возвращала (она не хотела никому быть обязанной, к тому же за что-то была сердита на Д’Акосту). Но всегда оставляла себе из подношений бутылки с водкой. Монро уже в тридцать неделями не могла взять себя в руки — выйти неважно куда, даже на съемку. Она просто не приезжала. Никто не понимал, каких усилий ей стоило доставить свое тело на площадку. Она опаздывала всегда на пять, десять часов. Могла сказать, что заблудилась, не могла найти дорогу на студию, на которой проработала больше десяти лет!
Один из парикмахеров, приехавший к ней специальным рейсом из другого города делать ее к очередному важному выходу, написал в мемуарах, как приехал тогда рано утром: она долго не открывала, наконец прямо в дверях, так и не пропуская в дом, выписала чек на небывалую по тем временам сумму в пять тысяч долларов, стояла перед ним в грязном махровом халате, неузнаваемая, извинялась и все только для того, чтобы он скорее оставил ее в покое, совсем одну, настолько у нее не было сил «сражаться» с жизнью.
В нашей Валентине Серовой была та же мерцающая аура, которую приписывали Монро, — эта звезда тоталитарного периода так же срывала съемки, не приезжала неделями на площадку. Тогда, в молодости знаменитый муж и поклонники были ее защитой. А потом никого уже не осталось. Дочь жила своей жизнью, сын умер, шикарная квартира была превращена в притон — хозяйка превратилась в алкоголичку.

Марлен Дитрих
Марлен Дитрих тоже убивала себя пьянством и никак не могла себя добить. Она прожила девяносто лет! Полупарализованная, стреляла со своей кровати из духового пистолета по голубям, вся была обставлена газовыми плитками, на которых жарила кислую капусту и немецкие сардельки. Предпочитала в своем окружении иметь холодных корыстных приспешников, которые бы не рассуждали, а за деньги бегали для нее за виски.
А про нашу Любовь Орлову ходили почти мистические сказки, как она назначает свои встречи на двадцать минут, не больше. Этот отрезок времени она выглядела бесподобно молодой, но после двадцати минут лицо ее начинало быстро стареть, голос слабел, фигура и поза теряли четкие очертания, и тогда Орлова исчезала. С помощью своего мужа кинорежиссера Григория Александрова она единственная сумела срежиссировать себе «финал» вечной молодости в нашем кино.
Через стену от меня, в обветшалом «замке» на Котельнической набережной живет ее вечная соперница Марина Ладынина — одна из последних звезд тоталитарного периода. В большой комнате от ветра из балконной двери у меня раскачивается люстра на цепях. В лепнине потолка через каждые полметра вставлена пятиконечная звезда, на крыльях которых лежит благородная пыль, а через стену все время идут постукивания — так гости стучатся в дверь. Я долго вслушиваюсь, сомневаюсь, наконец звоню в ту квартиру. Долгие гудки и странно молодой, ее знаменитый голос.

Грета Гарбо
Я спрашиваю:
— Простите, вы стучите через стену, может, вам помочь?
Ладынина молчит. Через паузу она спрашивает у меня:
— Вы кто? Вы из «Правды»? Вы из «Правды»? — Голос ее грустнеет. — Так вы не из «Правды»… Эх… Я не могу. Может, потом, не сейчас. — И она кладет трубку. И через некоторое время опять начинается легкий стук — он словно мне мерещится, но не прекращается уже много дней с тех пор, как я здесь поселилась.
Я знакома с одной из красивейших звезд советского кино — Татьяной Окуневской. Наши встречи выглядят, например, так.
Она сидит напротив меня в очень аскетичной чистой-пречистой квартире под иконой. На руках бриллиантовые кольца, прищур в мою сторону.
Я выспрашиваю у нее:
— А про красоту? А Любовь Орлова?
— Не надо носить синтетики, этих колготок, только чулки, проветривать постель — каждое утро я вывешиваю белье на балконе, у вас есть балкон? Я сорок лет держу один и тот же вес… Я голодаю, стою на голове, йога когда-то спасла меня после лагерей, я сыроед, это у меня специально для таких, как вы, стоит и чай, и сахар, я же пью только воду и ем каши, в них одних нет того яда!.. Орлова была средней артисткой, но из очень интеллигентной семьи. Вы, Рената, можете жить, в конце концов, с кем угораздит, но родить ребенка нужно только от интеллигентного человека!..
Я помню, как пригласила Татьяну Кирилловну на просмотр фильма «Три истории» Киры Муратовой по моему сценарию, где у меня тоже была роль. После показа я увидела ее у колонны.
— Уходите? — сказала я, засматриваясь на ее мерцающую красоту. — Вы почему одна?
На фильм она пришла вместе с беременной женой внука.
— Я, конечно, отослала ее, — ответила Татьяна Кирилловна громко, — чтобы у бедной девушки не было выкидыша!
Я сразу дико заулыбалась. Когда она начинает высказываться, я чувствую, как колотится сердце и непонятное веселье и восторг охватывают меня.

Любовь Орлова
— И не просите прощения! Это такая гадость! Вот что меня беспокоит… — Она сделала паузу.
— А что такое?
— Ваша судьба после всего этого.
— А что?
— Что с вами будет? Нам вместе нужно серьезно подумать о вашей судьбе. Положение бедственное. Сниматься вам нельзя, вы никакая не актриса, м-да… Внешность у вас…
Тогда к нам подошел ее внук и прервал увлекательную беседу.
— Какая вы невезучая, бедное дитя! — сказала она на прощание.
— Спасибо вам, спасибо…
На каждое ее слово откликалась я. Я уязвлена, но и благодарна: после общения с ней я вовсе не опустошена, как со многими другими, с которыми говоришь и силы тают, словно уходят в черную воронку. Напротив, взволнована. Верно, она, самая красивая из встреченных мною легендарных женщин, единственная не потеряла смысл и вкус к жизни. Но Татьяна Окуневская среди них скорее исключение. Честно сознаюсь, что все пытаюсь научиться у нее, как заслужить эту способность не отпускать от себя Красоту.
ЖЕНЩИНЫ, УКРАСИВШИЕ ХХ ВЕК
Анна Павлова
Вера Холодная
Мэри Пикфорд
Голда Меир
Марлен Дитрих
Любовь Орлова
Грета Гарбо
Клавдия Шульженко
Анна Маньяни
Галина Уланова
Индира Ганди
Одри Хепберн
Эдит Пиаф
Мария Каллас
Майя Плисецкая
Маргарет Тетчер
Мерилин Монро
Жаклин Кеннеди
София Лорен
Брижит Бардо
Белла Ахмадулина
Роми Шнайдер
Катрин Денев
Лайза Минелли
Людмила Пахомова
Ирина Роднина
Алла Пугачева
Мэрил Стрип
Принцесса Диана
Наоми Кэмпбелл

Статьи по теме

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*