Эдуард Стрельцов — легенда Советского футбола

Вещь, которая определена Богом к какому-либо действию, не может сама себя сделать не определенной к нему.

Спиноза, «Этика. Теорема 27»

Вообще, история такая б…, что пока в ней правда уляжется, она еще сорок раз будет переписана.

Андрей Битое, из интервью для журнала «Критическая масса»

В 1990 году, когда огромный Советский Союз уже начал прилично потрескивать под напором больше внутренних противоречий, чем внешних обстоятельств, ушли из жизни два человека, олицетворявших футбольную славу страны — Лев Яшин и Эдуард Стрельцов. Яшин умер 20 марта. За неделю до смерти во всех газетах было опубликовано сообщение о «присвоении Яшину Льву Ивановичу звания Героя Социалистического Труда с вручением «Звезды Героя» и ордена Ленина». На первой странице еженедельника «Футбол-Хоккей» был помещен парадный поясной фотопортрет награжденного со всеми регалиями на пиджаке. В руках великий вратарь, признаваемый и при жизни, и после смерти лучшим голкипером 20-го века, держал футбольный мяч. Ровно через неделю в том же еженедельнике, а также во всех спортивных и неспортивных печатных изданиях был напечатан некролог. «С глубоким прискорбием извещаем…»

И в нем тоже шла речь о Яшине. Первой под некрологом была подпись тогдашнего председателя Президиума Верховного Совета СССР Рафика Нишанова. Ну, а дальше с соблюдением всех правил официального бюрократического этикета шли подписи парт- и совфуикционеров помельче. Только затем людей футбола. Позже писали и говорили, что награждением «Гертрудой» (так называли звание Героя Соцтруда) Льва Ивановича, страдавшего неизлечимой хворью, хотели подбодрить, добавить жизненных сил после сложнейшей операции и т.д. Через четыре месяца, 22 июля, покинул этот мир Эдуард Стрельцов.

В день рождения Эдуарда Анатольевича, на одном из календарных матчей, проходившем в Москве, диктор объявил по стадиону, что умер Стрельцов. Когда болельщики узнали, что это не так, то радовались и говорили: «Ну, теперь долго жить будет». Сообщение, появившееся в прессе, в основном, спортивной и московской городской, через пару дней, оказалось правдой. И некрологи, числом поменее, подписывали уже не официальные лица, а «группы товарищей» и редколлегии изданий. Не то чтобы их, Яшина и Стрельцова, противопоставляли друг другу 7 даже после смерти, но уже в фактически свободные времена по инерции соблюдалась иерархия официального отношения. Так положено — и всё. В жизни же болельщики любили и того, и другого, нещадно костерили за промахи (Яшина чаще, чем Стрельцова, ибо вратарский ляп заметнее) и возносили до небес за удачи, Яшин вошел в серьезную футбольную жизнь в более позднем, чем Стрельцов, возрасте, он быстро стал Львом Ивановичем, а тот в народной молве так и остался Эдиком. Каждый из них был олицетворением судьбы знаменитого советского спортсмена, судьбы, на которую кроме спортивных успехов имело огромное влияние государство. И судьбы их оказались разными — из одного власть лепила образец, а из другого… Ведъ судьба — это «функция темперамента, обстоятельств и поступков»… Разделенные восемью г одами возраста, имевшие разный жизненный опыт, эти двое уважали друг друга за футбольную одаренность. По мнению Александра Нилина, биографа Стрельцова, «…своей беззащитностью в беспощадном мире Эдуард по-своему привлекал к себе главного вратаря. Эдику Яшин и симпатизировал, и под свое покровительство готов был взятъ, перейди он в «Динамо».,. И Стрельцов видел всегда в Леве не партийца с догмами, а человека пусть и с правилами (которые Эдик не считал для себя необходимыми), однако и с пониманием, с тайной печатью сочувствия к людям, осмеливавшимся жить по-другому, чем он живет». А Стрельцов оттачивал в игре против лучшего вратаря свое умение забивать, и более сильного раздражителя, чем Яшин, было просто не найти. Даже знаменитая стрельцовская «пятка» растет из дуэлей форварда с вратарем. Из книги Стрельцова «Вижу поле» (во время описываемого эпизода Эдуарду 17 лет. «Торпедо» в те сезоны очень трудно давались игры против «Динамо». Стрельцову с Ивановым стало казаться, что забить Яшину невозможно. Не знали — как? Доходили до ворот — и начинали мудрить, Не могли принять окончательного решения, когда бить,..): «И вот, иду я с мячом вдоль линии штрафной. Лева, как всегда, стал смещаться. А вся Вертикальный взлёт защита двинулась за мной. Кузьма остался сзади, за нами не двинулся (с таким партнером всегда знаешь, что он в той или иной ситуации сделает, абсолютно ему доверяешь и смело идешь от обстановки к решению — и сейчас я и не смотрю, но точно знаю, что Кузьма остался…} Я довел защитников до дальней штанги. И мягко так откинул пяткой — мыском же здесь не сыграешь, правда? — мяч Кузьме… Он прямо и влепил в «девятку» динамовских ворот. Я к нему бросился, говорю: «Бот так только можно Леве забивать». Во втором тайме Яшин расстроился и уже сам ошибся. С тех пор я и почувствовал, что пяткой дела делать можно, но с утлом, конечно…»

ЯВЛЕНИЕ СТРЕЛЬЦА НАРОДУ

strelzov molodoiНо тут я уже забежал вперед… Итак, Эдуард Анатольевич Стрельцов родился 21 июля 1937 года в Перово Московской области. Его отец, столяр с завода «Фрезер», ушел в 41-м на фронт, воевал, был офицером разведки. В семью из-за размолвок с женой после окончания войны не вернулся, обосновался в Киеве. Эдика мать растила в одиночку, жили бедно, иногда голодно, зато был футбол, в который юный Эдик играл столько, сколько себя помнил. В сухой биографической справке о Стрельцове сразу бросается в глаза «…с 1950 года игрок мужской команды завода «Фрезер», Почему «Фрезер», понятно. Куда еще было податься парню, как не на завод, где раньше работал отец? Но мужская команда в 13 лет!

Как вспоминал сам Стрельцов: «…Конечно, с тем, что было уже потом — в большом футболе, самые первые свои сезоны нельзя сравнить. Но вообще-то со мной всё происходило быстро, когда касалось футбола…» Осенью 53-го торпедовские юноши играли с юношами «Фрезера». Тренер «фрезеровцев» Левин попросил тренера торпедовцев взглянуть на трех его футболистов, в том числе и на Стрельцова, Эдик вышел только на второй тайм, поскольку в этот же день играл в Перово за мужскую команду и после встречи на велосипеде поехал на стадион в Плющево. Вот ко второму тайму и успел. Всех трех ребят Проворнов взял на заметку, а вскоре и на предсезонные сборы московского «Торпедо». Стрельцов ворвался, иначе и не скажешь, во взрослый футбол сразу. Весной, сыграв несколько матчей за дубль, он стал выходить на замену в основе (дебютировал в матче с харьковским «Локомотивом»), а 14 апреля 1954 года впервые вышел в старте в Тбилси в игре против местного «Динамо».

strelzov ivanov
Валентин Иванов (на заднем плане) на этот раз паса пяткой не получит

«Торпедо» проиграло 1:2. Единственный мяч у автозаводцев забил Стрельцов, Народ на трибунах, болеющий за своих, по достоинству оценил, как это было сделано. Он протолкнул мяч защитнику между ног, развернулся и ударом с левой ноги загнал мяч в верхний угол. Владимиру Маргания, вратарю хозяев поля, даже не пришлось прьпать за мячом. Незачем. Не берутся такие удары. «Ко мне публика в Тбилиси как-то по-особенному после того гола отнеслась и потом всегда хорошо встречала». Высокий (182 см) мощный (80 кг) симпатичный блондин публике понравился. И не только в Тбилиси. Его ждали. Вернее, не его конкретно, а человека, который придет на смену Всеволоду Боброву. Тот ведь тоже появился вроде бы ниоткуда в 1944 году. Первые сезоны игры Стрельцова в чемпионате СССР только укрепляли всех во мнении, что этот парень будет не хуже Федотова и Боброва, а то и лучше. Поначалу Стрельцов играл на левом краю, но очень скоро его перевели в центр нападения. Это место было, как специально, создано для него. Габариты Эдика были просто идеальны для настоящего таранного форварда, каковым поначалу считали Стрельцова. Он шел на защитника часто напролом, как говорили, «пёр, как на буфет».

Центральные защитники в советском футболе всегда, и те времена не исключение, были ребята крепкие, как на подбор, а точнее, именно так и подобранные, и далеко не каждый из них мог отобрать мяч один в один, тем более у игрока, обладающего отличной техникой ведения мяча. Характерный эпизод и вспоминал Александр Нилин, когда цемтрбек московского «Локомотива» Геннадий Забелин попытался проучить «зарвавшегося пижона» в матче второго круга того же дебютного для Стрельцова чемпионата:

«…И когда турнирный календарь снова свел их в единоборстве, он решил приструнить стилягу. Защитники не цацкаются с не нравящимися им форвардами — Геннадий высоко выставил ногу навстречу мчащемуся Эдику, чтобы тот на нее наткнулся фудью. И вдруг, как рассказывал Забелин футболистам уже второй лиги, куда он после случившегося спустился из « Локомотива», стопи ер почувствовал, как собственная нога вдавливается в него обратно, входит внутрь его, словно в футляр…»

Но не только мощь была характерна для «раннего» Стрельцова. К тем же временам относится и знаменитая растиражированная байка. Николай Старостин, разбирая матч, проигранный его «Спартаком» торпедовцам, укорял центрального защитника клуба и сборной СССР Анатолия Масленки- на, которого Эдик затерзал рывками, финтами, резким изменением направления движения. Он ставил в пример Масленки ну центрбека соперника Хренова, который «грамотно закрыл нашего Симоняна». На это Анатолий ответил: «Так Симоняна и я бы запросто закрыл…» В пятерке торпедовского нападения тех лет у Стрельцова был замечательный партнер, Валентин Иванов, «Кузьма», как его называли товарищи. И в ряду легенд, олицетворяющих торпедовский клуб, Иванов стоит, пожалуй, на первом месте. «Кузьма» старше Стрельцова почти на три года, и парадокс «Торпедо» того времени, или, если хотите, особенность этой команды, состояла в том, что игра и результаты зависели впрямую от пары молодых — Иванова и Стрельцова.

Виктор Маслов, сменивший на тренерском посту Николая Морозова, строил игру вокруг именно этих ребят, постепенно подбирая в команду людей, отвечавших его пониманию игры, А игра Кузьмы и Стрельца соответствовала этому пониманию полностью. Ветераны злились и ворчали* Стрельцов позже говорил, что «мне стали давать передачи, только когда я уже за сборную выступал, а так, кроме Кузьмы, никто мячом не хотел поделиться* Правда, он, Иванов, один многих стоил».,* А в сборную Стрельцов попал очень скоро. Его дебют состоялся в выездном товарищеском матче против сборной Швеции 26 июня 1955 года. Дебют вышел оглушительным — сборная победила 6:0 и три мяча забил еще не достигший 18-летия дебютант. Первые три сезона Стрельцова в большом футболе — это просто-напросто вертикальный взлет. Все, наблюдавшие его в те годы, пишут о редчайшем таланте и ценнейшем самородке исключительно в восторженных тонах* Пишут о ВПЕЧАТЛЕНИИ, произведенном появлением в нашем футболе такого игрока. Но те же мемуаристы отмечают, что отличные игры, бывало, чередовались у новичка с невыразительными, когда его присутствие на поле ничем не помогало команде. Обычно ЭТО впечатление передается фразами вроде «он мог иногда простоять всю игру»* Обратимся к цифрам. У игрока, которому к окончанию третьего по счету сезона в «вышке» не исполнилось и двадцати лет, показатели тако вы. Только в чемпионате он сыграл в 66-ти матчах (по 22 каждый год) и забил 31 мяч. Если учесть, что в классе «А» (так называлась тогда «вышка») в сезоне-54 было 13 команд, а в сезонах- 55 и 56 по 12, то это значит, что Стрельцов принял участие во всех матчах в 1955 и 1956 годах и пропустил две игры в дебютном сезоне. 14 из 31-го мяча он забил па выезде* При этом он успел принять участие в восьми играх сборной и забитъ в них девять мячей! Что еще требовать от молодого футболиста? Он соответствовал всем ожиданиям и оправдывал все надежды, которые на негр уже возлагали. Впереди предстоял футбольный турнир олимпийских игр в Мельбурне, который сборная страны ехала выигрывать. Выигрывать ехал и самый молодой игрок команды — Эдуард Стрельцов. 

СТРЕЛЬЦОВ В МЕЛЬБУРНЕ

Классикой воспоминаний о том мельбурнском турнире являются два момента. Первый — переигровка матча с Индонезией (4:0) вслед за сенсационной нулевой ничьей в первой игре при полном (а как могло быть иначе?) преимуществе сборной СССР (27 ударов по воротам против одного). Второй — волевая победа в дополнительное время в полуфинале над сборной Болгарии (прежде всего отмечают защитника Николая Тищенко, сломавшего по ходу игры Ключицу, но продолжавшего играть — после столкновения с болгарином Яновым Тищенко пошел к врачам, чтобы они вправили ему выбитое плечо.

«Доктор Белаковский повернул ему голову, чтобы тот не видел своими глазами травму, разрезал потемневшую от крови майку — и сам ужаснулся: ключица прорвала кожу и торчала наружу…».

А что же Стрельцов? Эдик сьграл в четырех из пяти матчей турнира и забил два мяча — один немцам (олимпийской сборной ФРГ, выступавшей под флагом объединенной германской команды) и важнейший мяч болгарам в полуфинале за восемь минут до окончания дополнительного времени при счете 0:1.

Он принял выбитый защитником Башашкиньш далеко в поле мяч, продрался между двумя бросившимися к нему защитниками (заслугу в том, что ему удалось это сделать, он приписывает Иванову, мол, «Кузьма сманеврировал и отвлек одного на долю секунды») и пробил по воротам. Вратарь Найденов бросился в один угол, мяч влетел в другой. «Я ничего не придумывал, просто мяч слетел с ноги и попал не туда, куда я бил…» На финальный матч Стрельцова не поставили. Тренер Качалин объяснял это тем, что нельзя выпускать травмированного Иванова, а, следовательно, и Стрельцову на поле делать нечего. Будет играть сыгранная спартаковская пятерка нападения с центрфорвардом Симоняном. Сборная СССР победила ставших уже друзьями югославов 1:0 и стала олимпийским чемпионом, И третий момент из классики воспоминаний участников о той Олимпиаде, Из книги Симоняна «Футбол — только ли игра»:

«Сразу же после матча состоялось награждение. Но меня грызло ощущение какой-то несправедливости, хотя и произошла она не по моей вине. (…) Я был уверен, что Эдик, сыгравший три игры, даже четыре, если считать повторный матч с индонезийцами, больше заслуживает золота, чем я, выступавший только в одном матче. На корабле — мы уплывали сразу же, на следующее утро, — я не выдержал, подошел к Эдику и сказал, что думаю об этом, сказал: «Медаль твоя!»

и попросил ее принять как память об Олимпиаде. Он ответил, что ни за что «не возьмет. «Не говори ерунды, ты заслуживаешь ее не меньше меня. И я не хочу ни о чем слушать». Прошло два дня, и я снова подошел к Стрельцову с тем же — неловко мне было, и ничего не мог с собой поделать. Эдик рассердился:

«Если ты еще раз подойдешь, я просто перестану с тобой разговаривать. Тебе тридцать, а мне девятнадцать, у меня еще будут впереди Олимпиады, мне еще играть и играть…»

Журналисты узнали об этой сцене от врача команды, который слышал разговор, позднее от Симоняна, но не от Стрельцова. Для него это было нормально и естественно. Он в финале не играл? Не играл. Симонян человек заслуженный и уважаемый им, Эдиком, в том числе? Конечно. И у него, Эдика, все впереди? Само собой. Тогда какие разговоры? Так и должно быть. В 56-м советский футбол начинал выходить из некоторого безвременья начала 50-х, когда сошли, а кого-то и вынудили уйти раньше времени, герои футбольных битв первых послевоенных лет и образовавшиеся вакансии занимала толковая молодежь. Игроков, могущих на равных соперничать с иностранными асами по меркам тех лет, когда «советское, значит, лучшее» было немного. Ну, так, на два, два с половиной состава для сборной. Немного для сборной, ориентированной на решение самых серьезных задач и претендующей на самые высокие места в мировой табели о рангах (грустный вздох автора: нам бы сейчас хоть часть той давней игроцкой бедности, вот уж точно, что всё познается в сравнении!). И для получения так необходимого международного опыта организовывались матчи на уровне сборных с сильными соперниками, происходили многонедельыые закордонные сборы, клубные команды стали всё чаще выезжать на товарищеские матчи и турниры в самое что ни на есть капиталистическое логово — в ФРГ, Англию, Францию, чуть позже в Италию. Испания долго еще оставалась футбольной терра инкогнита. Да и тогдашние соседи по соцлагерю были не лыком шиты, те же сборные Югославии, Чехословакии и, конечно же, Венгрии (говорят, что тренер «Торпедо» Морозов перевел Стрельцова в центр нападения после того, как перед ЧМ-54 съездил в Будапешт на майскую игру Венгрия — Англия, завершившуюся разгромом гостей 7:1). Сборная сыграла в те годы и с чемпионом мира командой ФРГ (3:2 и 2:1), и с финалистом Венгрией (1:1,1:1, 0:1), сыграла с Францией (2:2,1:2), Швецией (7:0, 6:0). Соперников попроще, вроде Дании, Израиля, Индии, громили нещадно. Вот тогда, наконец, поняв, что «пора по-настоящему вливаться», секция футбола СССР (Федерацией она стала в 59-м), не без команды партийных кураторов подала заявку на участие в ЧМ-58. Соперники в отборе — Польша и Финляндия — опасений не вызывали. На отборочные игры отводились три месяца во второй половине 3957 года.

«А КТО НЕ ПЬЕТ, СКАЖИ!»

chnstrelzov
Олимпийский Мельбурн. Сборная СССР и все экзотические желающие.

Я услышал впервые фамилию Стрельцов то ли в конце 60-го, то ли в конце 61-го* Услышал от отца. Мы смотрели с ним осеннюю игру нашего киевского «Динамо» с великолепным московским «Торпедо», и отец произнес что-то вроде: «А если б еще у них играл Стрельцов, то нам было бы совсем худо…» Да, пожалуй, в 60-м дело было. Ту игру «Динамо» на стадионе имени Хрущева проиграло 1:2. К футболу я, младший школьник, тогда только приобщался и фамилии этой не знал, «А почем}/ он не играет?» — «Посадили два года назад». Смысл слова «посадили» применительно к человеку я уже знал. «А за что?» — «Вырастешь — узнаешь», Я узнал об этом гораздо раньше, чем стал взрослым. Рассказали товарищи постарше, В слухах о причине попадания в тюрьму 1 бесспорно лучшего советского форварда конца 50-х фигу- Ш рировали слова «изнасилование», «по пьянке», «дочь польского посла» (интересно, что в Москве говорили о дочери посла французского, видимо, люди считали, что за нашу Дусю или Люсю никто бы та—кую знаменитость под суд не отдал). И что еще запомни- лось отчетливо — обязательное употребление «если». «Если сделал — должен сидеть». Вот в этом «если» было и недоверие к родному советскому правосудию (а для этого во многих семьях имелись веские причины), и недоумение по поводу самого факта случившегося. Ну, не верили болельщики, да и неболелыцики тоже, что молодому, красивому, обязательно богатому, пользующемуся огромной славой и популярностью любимцу футбольной публики не удалось добиться взаимности и пришлось действовать подобным образом! Допускали, правда, поклеп — мол, «дорогу, может, кому перешел или еще что…», сходились на том, что «сдуру, по пьянке, конечно, чего не сделаешь, а пил он, говорят, о-го-го, ну, то есть как мы, когда деньги есть, а у него есть, так что ж не пить…» Никто не подвергал сомнению факт пьянства, остальное же доверия не вызывало. Да, в стране пили много всегда. И с горя, и от радости, по праздникам и будням, по поводу и потому что «нет повода не выпить». Футболисты в стороне от народных традиций не стояли. И болельщики, люди в этом плане тоже далеко не безгрешные, об этом знали и, если обсуждали бухание игроков, то не в смысле «они пить не имеют права», а количество выпитого и последующие художества. Что до Стрельцова, то строку из песни Высоцкого «…но мне непьющему тогда еще / попались пьющие товарищи» можно отнести только к самому раннему периоду его начинающейся футбольной карьеры. Пыощие товарищи были у него уже 13-летнего, когда Эдик играл за первую мужскую команду «Фрезера», Нилин: «…Стрельцов рассказывал, что в детской команде завода «Фрезер» он был самым маленьким по росту, но играл центрального нападающего почти в той же манере, что и потом за мастеров. За одно лето — сорок девятого года — он вырос сразу на 13 сантиметров — и совсем мальчишкой стал выступать за мужскую команду завода.

Когда после игры взрослые футболисты собирались в кафе, Эдика кормили и совали три рубля в кулак — на мороженое. И поскорее отсылали: «Иди, нечего тебе взрослые разговоры слушать, иди гуляй». И он уходил от них — без всяких обид. И — без сожаления. Вне футбольного поля у него ничего с ними общего не было. Он ехал из Перова в Москву — на футбол. На стадионе «Динамо» часа по четыре отстаивал в очереди за билетом — школьным, самым дешевым», И когда Эдик подрос и оказался в дубле, а затем в основе «Торпедо», то самым естественным путем включился в процесс, в котором участвовали в разной степени большинство футболистов. Обрушившаяся на открытого, доброжелательного парня слава имела кроме приятной стороны и сторону оборотную, поначалу* может быть, тоже приятную. Его останавливали на улице, приглашали в гости, предлагали «зайти и посидеть», он был тем, знакомством с кем бахвалились, не забывая ввернуть: «Я тут вчера с Эдиком Стрельцовым выпивал, так вот он…» И часто это хвастовство было правдой. Он не умел отказывать, и его мать Софья Фроловна говорила: «Характер у него самый что ни на есть бесхарактерный…» Но не забывайте, что речь идет о всего лишь 19-летнем парне, который из подмосковной обыденности мгновенно шагнул к самому пику футбольной славы… еяшп

НЕ ЗА СЕБЯ, А ЗА ТОВАРИЩА

В конце 90х годов прошлого века и в начале века нынешнего появилось немало публикаций, разбирающих «дело Стрельцова», Его рассматривали с юридической точки зрения, то есть работу следователей, затем суда. Юристы нашли немало нарушений действовавшего тогда уголовно- процессуального кодекса. Были и статьи, авторы которых писали о заговоре против Стрельцова и строили конспирологические версии, вводя в них КГБ, МВД и высшее руководство страны. Был и разбор внешних обстоятельств и поступков самого Стрельцова, приведших к несправедливому приговору Несправедливому, так сказать, в двух вариантах. Первый — Стрельцов не совершал инкриминируемого ему преступления. Второй — преступление, если и имело место, то в конкретном судебном заседании доказано не было, поскольку следствие и суд были проведены подозрительно предвзято с единственной целью примерно наказать. Перемену отношения к Стрельцову уважаемый московский историк футбола и статистик Аксель Вартанян датирует апрелем 1957 года. Вообще, 57-й год для Стрельцова с футбольной точки зрения был очень хорош. Он — уже признанная всеми надежда советского футбола, вместе Ивановым он лидер московского «Торпедо», он становится основным центрфорвардом сборной, за которой (сборной) и которым (Стрельцовым) уже серьезно и уважительно наблюдают в Европе: двое советских футболистов были упомянуты в самой первой номинации на «Золотой мяч» в 1956 году. На пятом месте оказался Яшин, на тринадцатом — Стрельцов.

В следующем, 57-м, Эдуард будет уже на седьмом месте, Игорь Нетто — на девятом, а Яшин — на 11-м. Стрельцов — самый молодойс из фигурантов списков этих двух лет* Почти на год старше его другое молодое дарование середины 50-х, человек с короткой, рано оборвавшейся судьбой англичанин Данкан Эдвардс* Все остальные — люди уже известные, с устоявшейся футбольной репутацией и не первый год пребывающие на виду. Константин Есенин подсчитал игры и голы за 100 дней Стрельцова в том 57- м, начиная с 21 июля, когда Эдику исполнилось 20 лет. В этот день он играл в составе сборной СССР против Болгарии и отличился дважды* За три с небольшим месяца он провел 19 матчей за сборные СССР, первую и молодежную, и клуб и забил 31 мяч! Он забивал в официальных встречах и товарищеских. Особенно он «оторвался» на французских клубах — «Ницце» в двух матчах (дома и в гостях) забил четырежды, «Марселю» и «Расингу» во время турне по Франции — каждому по три.

Может, тогда и оценили его французы, участвовавшие в голосовании на «Золотой мяч»? К товарищеским играм и мини-турнирам тогда относились на полном серьезе и выкладывались по-настоящему. Так что статус некоторых встреч нас смущать не должен. В этот же временной отрезок попала и кубковая игра с тбилисским «Динамо», когда Стрельцов отличился пять раз! Так что футбольная Европа уже знала о существовании футболиста, выдвинувшего своей игрой притязания на футбольный трон. Дома же его талант и умение оценили не только зрители, но и те, кто судит по своему’ счету, игровому. Вот еще одна известная и растиражированная история: «Армейский клуб имел виды и на Иванова, и на Стрельцова — он взял их и Валентина Бубукина из «Локомотива» на матчи в ГДР. 18-летний Стрельцов вспомнил, что оставил в гостинице плавки, когда уже приехали на стадион. Сказал об этом кому-то, кто был рядом, а Григорий Иванович Федотов, работавший вторым тренером в ЦСКА, услышал. И перед выходом на разминку протягивает ему плавки: «Держи!» Он за ними в гостиницу съездил. Стрельцов рассказывал, что не знал, куда деться от стыда: кумир его детства — и вдруг какие-то плавки: «Григорий Иванович! Да зачем же вы, я бы…» А Федотов: «Знаешь, я тоже играл, но как ты играешь, Эдик.» Эдик забил тогда четыре мяча, но неловкость перед Федотовым оставалась у него до конца жизни Григория Ивановича, да и своей жизни тоже». …

В 57-м Стрельцов жил уже в Москве, а не в Перове, так как однажды из-за переноса времени начала международной игры понадобилось срочно собратъ футболистов. 

СТРЕЛЬЦОВ НА ЧМ-58

Стрельцов был ярко выраженный центральный нападающий. Вот с игроками этой позиции, выступившими на ЧМ можно его сравнить. Новых, незнакомых до ЧМ фамилий, среди европейцев (это 12 команд) не было. Вес они либо сыграли на своем хорошем уровне так, как от них ожидали (англичанин Кеван, австриец Буцек, югослав Милутино вич, валлиец Джон Чарльз, венгр Тихи), либо разочаровали (чех Боровичка). Уверенно шли вверх по карьерным ступеням немец Зеелер и француз Фонтэн. Но только Уве продолжил восхождение, Фонтэн из гонки выпал. Из южноамериканцев выделялся бразилец Вава. Вот конкуренцию с этими центрфорвардами (включая Ваш) Стрельцов бы наверняка выиграл. Он уже в свои 20 был гораздо более разносторонним нападающим, чем все перечисленные. Может быть, он проиграл бы по количеству забитых мячей Фонтэну (скорее всего) из-за силы соперников на пути сборных Франции и СССР к полуфиналу, но и только. Тем более что Стрельцова ждали. Хозяева и их пресса после того самого 6:0 в Стокгольме (3 мяча Стрельцова), футболисты из стран, против клубов и сборных которых Эдик успел сыграть. Врач сборной Белаковский рассказывал, что с вопросом «А где Стрельцов?» к нему подошел чемпион мира Гельмут Ран. И Олегу Марковичу, которому, как и другим, не разрешалось вступать в разговоры о Стрельцове, пришлось показать между народными жестами, что случилось с Эдиком: он хлопнул раскрытой ладонью одной руки по торцу кулака другой, а затем изобразил пальцами решетку. Ран, сам далеко не трезвенник и точно не однолюб, был искренне удивлен: «Такого игрока и за такое?!» С показным сочувствием к советской сборной «Ай-М-яй, как жаль» и возможной тихой радостью «Хорошо, что против нас не сыграет» отходили и другие иностранцы — шведы, англичане, австрийцы…

Уверен, что Стрельцов в Швеции блеснул бы, да и командный результат вполне мог бы быть другим. Шведов в четвертьфинале прошли б наверняка. Но что уж теперь… вши нашли в поселке дом, где жил Эдик, пока искали его самого, ушедшего на танцплощадку, сильно перенервничали, и тогда автозавод выделил Стрельцову с матерью жилье в столице. Позже заводские руководит-ели говорили, что преследовали этим и другую дель — оторвать талантливого нападающего от местных дружков. Интересно, зачем нужно было для этого ждать неприятного повода?.. Так вот, до весны 57-го Стрельцов — спортсмен, обожаемый публикой, ощущающий доброжелательную поддержку прессы, не вызывающий у футбольных и нефутбольных властей особых претензий. Так, в рамках принятого. Но вдруг с апреля он оказывается под пристальным, скачала строгим, а вскоре явно враждебным вниманием. Сначала неадекватно сильно и непривычно быстро следует дисциплинарное наказание за, казалось бы, обычную игровую грубость.

11 апреля в Одессе «Торпедо» играло с минским «Спартаком». Из объяснительной записки судьи Шляпина о причине * удаления торпедовца в этой встрече: «„.Стрельцов, идя с мячом в центр поля и видя, что его пытается атаковать игрок №5 «Спартака» Артемов, пустил ногу поверх мяча на колено Артемова. В результате чего Артемов получил травму колена». …Все игравшие вместе со Стрельцовым и против него, все видевшие его па поле всегда утверждали одно: «Стрельцов, человек мягкого и доброго нрава, никогда не грубил намеренно. Это было не в его характере, да и делать ему это было незачем, настолько он технически превосходил соперников, а в понимании игры и развития конкретного эпизода мало кто мог сравниться с даже молодым Эдуардом». А Стрельцов второй половины 60-х — это просто сгусток концентрированного футбольного мышления.

Как было сказано о нем: «Его ошибки — это ошибки исполнения, но никогда — замысла»… Но и его предупреждали и удаляли с поля. Обороняющиеся били Стрельцова всегда. И Стрельцов терпел, иногда апеллировал к судьям, «ну, у вас же на глазах, мать вашу…», иногда, редко, срывался. Но он, человек по натуре справедливый и преданный друзьям, вступался и за товарищей, чаще всего за Валентина Иванова. Иванов (из интервью журналу «Спортивные игры», 1989 год): «Был там один защитник, фамилии даже не вспомню, который так допекал меня с первых минут, что, как говорится, хоть стой, хоть падай (…) А тут, боролись за верховой мяч, так он меня буквально нокаутировал (…) Подходит Эдик — а я не то что привстать, воздуха глотнуть не могу. Он посмотрел на меня и отошел, а через мииуту-друіую его удалили. Он, который никогда не грубил на поле, по-своему расплатился с хулиганом его же способом (…) Стрельцов, когда ему втыкали, как у нас говорят, по обеим, никогда не отвечал. А тут — за товарища… Закон дружбы был для него свят,..» …В конце 68-го, уже во вполне телевизионное время, мы увидели нечто подобное во время трансляции матча Кубка кубков из Чехословакии против трнавского «Спартака», Стрельцов в одном из эпизодов нервной и грубой игры вдруг рванул что есть мОчи из центрального круга в свою штрафную площадку. Оказывается, там начиналась свара, и он мчался заступиться за торпедоаского вратаря,., В предыдущем сезоне (1956) у Стрельцова было три официальных предупреждения в играх чемпионата (тогда не было еще желтых карточек). Все они были вынесены за нарушения, по тяжести своей более серьезные, чем одесское: «За удар по ногам без мяча», «За удар ногой лежащего соперника». Но такого резонанса они не получили. Аксель Вартанян подсчитал, что за пять сезонов (1954-58) с поля за различные проступки было удалено 45 человек, С формулировкой, более строгой, чем «стрельцовская» — 28. Из этих 28-ми в двенадцати случаях даже не последовала дисквалификация, 11 нарушителей получили 1 игру, четверо — 2, «и только один, головой разбивший сопернику лицо в кровь — три». Стрельцов получил три игры дисквалификации очень быстро. И об этом сообщали в «Советском спорте» 23 апреля в отдельной заметке под заголовком: «Э.Стрельцов дисквалифицирован на три игры». Такого не бывало раньше — обычно мелким шрифтом, да и то не всегда. И занималась наказанием Эдика не дисциплинарная комиссия, а секция футбола. То есть на нем уже был сосредоточен пристальный взгляд, а поведение Эдика вне футбольного поля давало надежды недоброжелателям, что повод для более серьезных санкций еще впереди. А к действительным или мнимым недоброжелателям Стрельцова уже причисляли руководителей двух спортобществ, принадлежащих могущественным ведомствам — «Динамо» и ЦСКА. Эдик и Кузьма получили предложения о переходе, подкрепленные серьезными материальными выгодами, прежде всего — отдельными двухкомнатными квартирами. Отказались. Тогда подсуетилось руководство ЗИЛа и выделило квартиры из своего фонда. …В армию Стрельцова не призвали по простой причине — у него было плоскостопие (вздох автора: если бы остальные с нормальными ногами играли, как плоскостопый Стрельцов…) — и угрожать армейскими или милицейскими сапогами не получалось…

ДОГОНЯЯ ПОЕЗД

Сборные СССР и Польши, победив по два раза финнов, очки между 7 собой разделили. Поэтому и назначен был дополнительный матч в Лейпциге. Стрельцова, получившего травму в матче с «Зенитом» и пропустившего несколько игр в конце сезона, в сборную всё равно включили. Сыграть в этой встрече, и сыграть хорошо, было важно для него еще по одной причине: за две недели до игры он, как говорится, в «состоянии нарушения режима» попал в нехорошую историю с дракой и приводом в милицию. Он понимал, что от того, как он лично сыграет с поляками (а, соответственно, и команда) зависит, будет ли дан ход делу. На поезд Москва — Берлин Иванов со сшш Стрельцовым опоздали. Оли обедали у сестры Иванова, нервничавший Здик торопил с выходом из дому, хозяин считал, что на такси они запросто успеют, но попали в пробку… Вбежав на перрон, друзья могли только помахать вслед ушедшему составу Догнали торпедовцы поезд на машине в Можайске, где по звонку замминистра была сделана незапланированная остановка. В Лейпциге Стрельцов вышел на поле с незалеченной травмой («доктор, делайте, что хотите, но я должен играть…») и уже на пятой минуте повреждение усугубил. То ли приземлился неудачно, то ли получил по больной ноге от защитника Корынта. И снова; «Доктор, делайте,,,» Впереди ждала Москва наготове с «восьмиведерной клизмой с патефонными иголками». Сыграл потенциальный «штрафник» блестяще — забил первый мяч, а второй — с его подачи — Генрих Федосов.

Качалин после игры сказал: «Я не видел никогда, чтобы ты так с двумя здоровыми ногами играл, как сегодня с одной…» А в Москве в Спорткомитете два бойца после поздравлений услышали: «Ваше счастье, что в Лейпциге вы показали себя с самой лучшей стороны. А то бы вам так легко не отделаться». Залп по Стрельцову прогремел 2 февраля 1958 года. Повод был. За несколько дней до отъезда сборной на длительные сборы в Китай в том же «состоянии нарушения режима» в вестибюле станции метро «Динамо» Стрельцов вступил в конфликт с 41 милиционером, не пропускавшим его к эскалатору. Забрали, в общем. Получил он трое суток за мелкое хулиганство и 29 января уже вышел. Собрание команды, как и годом ранее, быстренько игрока осудило (необходимый ритуал), спортивное начальство тоже поначалу ограничилось максимальными, но обычными мерами, а вот 2-го появился фельетон в «Комсомольской правде», в котором автор, С. Нариньянн (болельщик московского «Динамо», между прочим), смешивал с грязью центрального нападающего. Фельетон назывался «Звездная болезнь» (впервые употребленное словосочетание), и автор его с инквизиторским удовлетворением и некоторым литературным блеском на примере Эдика бичевал нравы, «бытующие, к сожалению, у некоторых представителей молодого поколения».

Из этого произведения, кстати, народ впервые узнал и об опоздании на поезд перед важнейшим матчем, и о некоторых действительных и несуществующих прегрешениях Стрельцова перед Родиной и советским народом. Вообще-то, такие статьи всегда назывались травлей. Стрельцова до поры до времени от серьезных оргвыводов спасало его замечательное умение играть в футбол и необходимость его, Эдика, для сборной. Было проведено собрание игроков сборной страны, на котором партнеры сумели добиться минимально возможного наказания — снятия звания заслуженного мастера спорта и снятия спортивной стипендии. Но его не отлучили от футбола. Попадали тогда в подобные ситуации (пьянка, драка, милиция) и другие футболисты, но похожих санкций плюс публичное поношение с последующей обратной связью, гневными письмами трудящихся с требованиями наказать и пресечь, в этих случаях не было. А Стрельцов перед ЧМ-58 был в отличной форме — забил пять мячей в весенних играх чемпионата и четыре в трех контрольных матчах сборной.

ИЩИ, КОМУ это выгодно

26 мая 1958 года на территорию базы сборной страны в Тарасовке въехала милицейская машина, и прибывший наряд увез с собой трех футболистов — торпедовца Стрельцова и двух спартаковцев, Огонькова и Татушина. Татушина вскоре отпустили. Уже на следующий день Спорткомитет дисквалифицировал Стрельцова пожизненно. В милиции Огонькову и Стрельцову показали заявления двух девушек, из которых (заявлений) следовало, что в ночь с 25 на 26 мая они были изнасилованы. Марина — Стрельцовым, а Тамара — Огонъковым. Происходили эти преступные действия на даче в поселке Правда Мытищинского района Московской области. 27 мая Тамара подала прокурору еще одно заявление, в котором отказывалась от обвинения в изнасиловании и «просит ее извинить». На следующий день Михаил Огоньков вышел на свободу. Но ни он, ни Татушин на чемпионат мира не поехали. 30 мая подала новое заявление Марина: «Прошу прекратить уголовное дело в отношении Стрельцова Эдуарда Анатольевича, так как я ему прощаю». 

СОЛНЦЕ В КЛЕТОЧКУ ФУТБОЛ ПОСЛЕ СРОКА

Футбольная карьера Эдуарда Стрельцова, прерванная на пять лет тюрьмой и еще па два года дисквалификацией, не оригинальна . О на безо всяких сомнений удивительна— вернуться на высокий уровень после такого срока и снова стать одним из лучших, но не единственна в своём роде. История футбола знала примеры подобных падений и возвращений, хотя, конечно, не в таких масштабах. Игроки, особенно игроки видные, что в Советском Союзе, что за его пределами всегда были на особом счету и в особом почёте. Им многое прощалось, но не всегда. Вспомним тех, кто сел и после вернулся на поле.

В 1966 году десятилетний срок получил способный форвард московского «Спартака» Юрий Севидов, сын известного тренера Александра Севидова. Он сбил крупного учёного, специалиста по ракетному топливу Дмитрия Ивановича Рябчикова. Тот получил перелом ноги, но умер на операционном столе из-за ошибки врача. Весь срок Севидов-младший не мотал и в футбол вернулся в 70- м, но прежней игры уже не показывал, помыкавшись в «Кайрате», «Карпатах», донецком «Шахтёре» и рязанском «Спартаке». Благодатна на лагерный футбол земля британская — там либо суды беспристрастнее, либо игроки тупее. Некоторое время назад даже довелось наткнуться на символическую сборную из футбол истов-заключенных. Конечно* в большинстве своём их имена мало что говорят. Ну а самым известным заключённым можно назвать Тони Адамса, который в 90- м получил срок за вождение в нетрезвом виде.

Отсидел тогда символ «Арсенала» всего два месяца, после чего снова вышел на поде и играл, пил, играл, снова пил, а потом уже просто играл… В похожей ситуации сказ ы вал незнаменитый датчанин Ян Мёльбю когда в конце 80-х играл за «Ливерпуль», Джермейн Пеннант, выступающий за «Ливерпуль» ныне, и Венсан Перикар, некогда бывший на контракте в «Ювентусе», а сейчас пребывающий в «Сток Сити». В 2004 году шесть лет тюрьмы за вождение под градусом, повлекшее за собой смерть двух людей, получил форвард «Вест Брома» Ли Хьюз. Отсидел он половину срока и сейчас играет за «Олдхэм». Полузащитник «МЮ», «Эвертона», «Челси» и сборной Уэльса 80-х Мики Томас плучил 18 месяцев как фальшивомонетчик. После выхода на свободу некоторое время выступал в полу любительских командах. Нападающий «Уотфорда» Марлон Кинг сидел по собственной глупости — купил краденое авто, и поди докажи, что не ты сам его украл! Можно вспомнить Маурисио Гаудвно — некогда весьма известного и перспективного атакующего хава, в 93-94 гг. привлекавшегося в сборную Германии. В 1994-м его, игрока «.Айнтрахта», повязали по обвинению в мошенничестве со страховкой прямо «на выходе из телеэфира»* судили и дали два года. К счастью Гаудино и «Манчестер Сити», куда он подался в аренду и помог команде спастись от вылета, срок был условным. Хотелось бы сказать и о «Скотине» Эдмун- до. который угрохал в автокатастрофе троих и много лег спустя, когда правосудие всё же добралось до него, получил срою Однако умелые адвокаты сделали так, что он ни дня не просидел даже в весьма уютной тюрьме, куда всего лишь нужно приходить на ночь.

Лучше посвятим пару строк французскому фильму «Удар головой» — там игрок провинциального клуба, которого играет Патрик Деваэр, мотает срок по несправедливому обвинению. На него по решению отцов города вешают всех собак, ибо отмазывают главную звезду клѵба… Потом выходит и забивает два мяча в кубковом матче! Снято неестественно, но дело в фильме совсем не в футболе. По всё это не то и не те… Это заявление по сути дублирует первое, подтверждая еще раз «да, было», но «прощаю». Но даже такое заявление Марина забрала, якобы под давлением, и Стрельцов остался за решеткой ждать суда. На суде Стрельцову припомнили и драку 57-го, доверстали прекращенное (!) дело без всяких «вновь открывшихся обстоятельств» и 24 июля, через три дня после 21-го дня рождения, вынесли приговор — 12 лет. Как выразился Вартанян: «9 за недоказанное, 3 — за несовершенное», Тогда на даче, кроме Эдуарда и потерпевшей, был и хозяин дома, военный летчик Эдуард Караханов, тоже, конечно, изрядно выпивший. Юридическую несостоятельность дела Стрельцова обстоятельно и подробно изложил в своей книге заслуженный юрист России Андрей Сухомлинов.

Он не пишет, что Стрельцов не совершал преступления, он пишет о том, что оно не было доказано следствием и судом, но замечает: «…Караханов по причине опьянения ничего не помнит, потерпевшая, как она утверждает, без сознания была, то есть тоже ничего не помнит. Кровь Караханова по типу и группе совпадает с кровью, обнаруженной на одежде потерпевшей. (…) Не случайно же в конце жизни Стрельцов сказал матери и сыну Игорю, что не ему надо было сидеть за всё это». После суда Стрельцов был отправлен в Вятлаг отбывать срок. Но почему же именно по Стрельцову в течение почти полутора лет выпускались критические стрелы? Почему именно он был «обласкан» руководящим вниманием и в результате оказался в тюрьме? Считается, что всё началось в середине января 1957 года на Олимпийском балу с участием партийной и советской номенклатуры, когда Эдик в ответ на предложение министра культуры Фурцевой познакомиться с ее дочерью якобы брякнул: «Я свою Алку ни на кого не променяю…» Слышали это и люди помельче, чем Фурцева, а потому дальше, при всяком удобном поводе, а Стрельцов их давал предостаточно, игрока гнобили, создавая через прессу отрицательное отношение народных масс к нему. Скорый и, по мнению многих, неправый суд в июле 58-го состоялся именно потому, что Фурцева очень быстро после случившегося передала записку о событии главе государства, и Н.С. Хрущев произнес тогда ставшую знаменитой фразу: «Осудить и использовать на тяжелых работах».

Нилин: «Про Фурцеву мне и сам Эдик говорил — в ней видел он одну из виновниц происшедшего с ним. Хотя не удержусь “добавлю от себя, что ни Сталин, ни Берия, ни Фурцева не виноваты в том, что мы не умеем питъ. Тем не менее, откуда-то известно, что Екатерина Алексеевна передала записку о случившемся в районе железнодорожной станции «Правда» помощнику Хрущева,.. Быстрота, с которой информация дошла до самых верхов, всегда меня настораживала. Всё как бы делалось специально, чтобы футбольные деятели не успели вмешаться и по разученной схеме хождений по начальственным кабинетам отстоять Стрельцова». Я сразу же моментально соглашаюсь с фразой: «*..ни Сталин, ни Берия, ни Фурцева не виноваты в том, что мы не умеем пить»* А еще Стрельцов был человеком независимым или, как говорят, «естественным» человеком и разговаривал и вел себя со всеми, от соседа по дому до высокого начальника, одинаково.

Это называется «быть всегда самим собой». Нилин: «Независимость в общежитии при определенном для всех режиме поведения рассматривалась наверху как вызов себе, И проходила по номенклатуре чуть ли не бунтарства, когда власть почему-либо не в духе или хочет напомнить о своей безотчетности перед подданными».

Возвращение Великого «СТРЕЛЬ-ЦО-ВА!» …

Стрельцов был условно-досрочно освобожден в феврале 1963 года. Через полгода с него сняли судимость. Он вернулся в Москву, жил вместе с матерью (с женой Аллой отношения были разорваны еще до происшествия и не нам судить, чьей вины тут больше) в 15-метровой комнате их бывшей отдельной квартиры, ставшей в отсутствие Эдуарда коммунальной, и пошел работать на ЗИЛ. Он учился в заводском ВТУЗе, работал контролером ОТК. Но все ждали его возвращения в Игру. Уточню. Все, причастные к футболу, а больше всего болельщики. В конце концов, летом 63-го Стрельцову исполнилось всего 26. Но больше всех о возвращении в Игру мечтал сам Эдуард и восстанавливал былые кондиции поигрывая на первенство завода. Но на нем висела пожизненная дисквалификация, а для снятия ее требовались ходы уже не футбольные, а чиновничьи, а также поддержка широких народных масс. Массы охотно поддержали «бывшего лучшего, но опального стрелка» (с). Под петицией с просьбой о допущении Стрельцова к футболу подписались тысячи рабочих ЗИЛа, но, к сожалению, разрешение зависело не от них. Руководство «Торпедо» взяло Эдуарда однажды в Горький на товарищескую игру с местными. Люди узнали о приезде Стрельцова: «Перед самым началом игры сверху поступило указание, что играть ему все-таки нельзя. Нельзя так нельзя. Он на ноле и не вышел. И вот тут началось!

Горьковскому стадиону поистине грозило прекратить свое существование. Трибуны орали-скандировали: «Стрельцова! Стрельцова!» Зрители топали изо всех сил ногами по скамьям, а затем, разгневанные, решились и на более радикальные меры: подожгли свернутые газеты — поднялся лес факелов! Вот-вот, глядишь, займется пожар. Один из начальников с горьковского автозавода сказал Вольскому: «Если не выпустить «Стрельца» на поле, они точно стадион подожгут». Аркадий Иванович велел тогда тренеру «выпустить» на второй тайм Эдика. Когда Стрельцов ступил на поле, весь стадион встал». (Вольский — парторг ЦК на ЗИЛе. Человек, очень много сделавший для скорейшего возвращения народного любимца в спорт.) Но пришлось дождаться появления нового генсека, и высочайшее соизволение дал уже Брежнев, сказав якобы, когда к нему достучались ходатаи: «…не лишают же работы слесаря, когда выходит он из заключения, так почему же футболиста надо лишать?»

УВИДЕТЬ ПОЛЕ strelzov torpedo

Нилин: «Эдик уверял, что стоило ему увидеть поле — увидеть в его понимании — как он сразу понял, что всё будет хорошо, пусть не сию минуту, но будет обязательно. Раз он видит поле. Я записал его слова: «На футбольном поле я себя ощущал как дома. Запиши — не бойся, что скажут: Стрельцов хвастается. Я в своей жизни очень многого (и очень, наверное, важного) не замечал, мимо проходил, не понимал или усваивал с опозданием (чаще всего непоправимым) то, что все остальные знали с самого начала. Но в футболе у меня будто глаза на затылке прорезывались. На поляне я всегда всё видел: кто где находится, о чем сейчас задумался. Мне пас дают, а я уже успел посмотреть — и решить даже, кому сейчас сам отдам мяч…» Нет в мире аналогов (и тогда не было, нет и сейчас) подобного стрельцовскому возвращению. Может быть, другие, предназначенные для этой игры, просто не попали (и не дай, Боже, попасть) в подобную ситуацию. Но много ли их, предназначенных? И если есть они вообще, футбольные предназначенцы, то Стрельцов точно один из них. В его возвращении удивительно все: и то, что он сумел после пяти лет советских лагерей со всем, что им присуще (в байки о том, что «великого Эдика» опекали на зоне паханы, верить не рекомендую) заиграть на высочайшем уровне. Это само по себе футбольный подвиг, свидетельствующий о размерах таланта и о жизненном предназначении. И то, что Стрельцов, вернувшись, преуспел в другой игре. Начало 60-х—время изменения тактики и функций трюков на поле. Количество только центральных защитников удвоилось. А главное, возросла их умелость и грамотность.

Сам Стрельцов говорил об этом: «Раньше только один Масленкин смотрел на игрока, а не на мяч, а теперь — многие…» Изменилось количество полузащтников и нападающих — одних стало больше, других меньше. Конечно, Стрельцов ходил на стадион, смотрел и прикидывал, как бы он выглядел в изменившемся футболе. Для вхождения в новую игру ему хватило половины сезона. И «Торпедо», в которое он вернулся, было другим. Лучший для него тренер Маслов — работал теперь в стане нового, неведомого ранее конкурента — киевского «Динамо». «Торпедо» же было теперь не четвертой московской командой, а лидером столичного футбола, честь которого надо было отстаивать в борьбе с командами других городов, в частности, Киева и Тбилиси, посягнувших на принадлежавшее всегда Москве звание чемпиона СССР по футболу.

Вряд ли Стрельцов «заморачивался» подобными размышлениями, но именно киевское «Динамо» в сезоне 1965 года вело отчаянную борьбу с «Торпедо». В первом круге в московской встрече благодаря голу Щербакова хозяева выиграли 1:0 и возглавили турнирную таблицу. Весь дальнейший сезон продолжалась гонка киевлян за москвичами, …В сентябре я впервые увидел Стрельцова вживую на стадионе в Киеве. Не скажу, что тут же «полюбил на всю жизнь». Тогда для меня были свои— киевское «Динамо» — и чужие — все остальные. Тем более, «Торпедо», главный конкурент и противник («Спартак» вышел в самые непримиримые соперники гораздо позже). Но вот то, что отличил сразу — точно. ВсЕ больше бегали, реже ходили и совсем мало стояли, А этот лысый грузный дядька (а ведь ему было всего 28) стоял или ходил, реже бегал. Выделялись красавцы Воронин и Иванов, но и они мало что могли сделать в первом тайме. Наши их задавили и забили три мяча. Говорят, что в перерьве именно этой игры Виктор Александрович Маслов сказал своим футболистам: «Только не злите Стрельца…»

Йожеф Сабо тоже вспоминал, что защитников просили не трогать Эдика. …При всей своей исключительно киевской футбольной принадлежности мы с друзьями в те годы признавали силу и игру по крайней мере трех московских футболистов — Яшина, Воронина и, особенно, Стрельцова. Позже, когда к просто болению добавились крупицы понимания игры, появилось уважение, а затем, всё чаще, и восхищение игрой Стрельцова…

Знать и помнить — разные вещи. Я знаю по рассказам, что кто-то из динамовцев Эдуарда все-таки чем-то задел. Но кто, в какой момент — уже не помню, А вот то, что он вдруг задвигался быстрее — помню. Зато и знаю, и помню, что он забил в наши ворота дважды. Третий мяч, забитый Ворониным, не был засчитан. Сам Эдуард этот гол лучшим не считал. Повзрослевший и помудревший Стрельцов второго футбольного призыва уважал мячи, забитые после тонких комбинаций, неожиданных решений, а тут «ну, прошел, обыграл и забил,.,» И не было здесь кокетства. Ведь «…пока у меня мяч, я должен заметить множество деталей — откуда собирается двинуться защитник, под какую ногу партнеру лучше послать мяч, как расположились мои партнеры относительно ворот противника — смогут ли они продолжить комбинацию? Например, партнер слева готов открыться — и справа готов.,. Все ждут, что я отдам пас вправо. И соперник этого ждет. И вроде бы правильнее всего отдать сейчас вправо. И я делаю вид, что так и поступлю, а сам отдаю влево». Вот это высший пилотаж. Мощь, силу, изобретательность игры киевского «Динамо» 1966 года трудно представить себе тем, кто не видел эту команду. Поражение в этом матче от «Торпедо», занявшем в итоге 6-е место, было у динамовцев первым в сезоне.

После проигранного в ноябре в Москве финала Кубка тому же «Динамо» (0:2) Стрельцов ночью дома выпивал под «Черемшину» в исполнении Юрия Гуляева и переживал из-за незабитого при 0:1 мяча: «Я показал Сосни хину, что отдам Щербакову, а Соснихин угадал, что я мяч не отдам. И выбил у меня из под ноги мяч на угловой. А отдай я действительно Щербаку — Володька бы вышел один на один». Поправим Великого в одном: это был Турянчик, а не Соснихин. Вообще, Стрельцов в чемпионатах забил в динамокиевские ворота девять мячей, пять из них в Киеве (в Кубке — ни разу). Больше всех он забил тбилисцам —14 (9+5). С них он начал в 54-м и им же забил свой последний гол. Мяч, забитый Стрельцовым в ворота нашего «Динамо» в 1966-м, был признан лучшим голом года. Вот описание этого мяча, сделанное Александром Ткаченко, бывшим игроком «Таврии», ленинградского «Зенита» и московского «Локомотива», впоследствии поэтом и председателем российского ПЕН-клуба: «„.Эдик с трудом получает мяч в районе центрального круга и начинает двигаться к воротам. Он двигался всегда так мощно, что спустя секунды возникает опасный для киевлян момент. На него пошел отвечавший по заданию тренера за Стрельцова передний защитник Круликовский. Эдик делает замах для удара и… паузу… Круликовский поднимает ногу, корпусом выходя вперед опекуна, вслед за мячом. Сделав такое, я бы уже бил в сторону ворот — попал-не-попал (свои-то висты уже набрал, меня бы все хвалили и на разборе игры ставили в пример). Но великий об этом не думает, он ведет дело к завершению, как в Божественной комедии — она уже написана, ее нужно только исполнить. На Эдика (причем происходит это в считанные секунды ) с его зверским подкатом выходит последний защитник Вадим Соснихин. Эдик опять замахивается, и Соснихин тоже поднимает ноту и получает между ног в падении, мяч выкатывается у него прямо из-под жопы, и Эдик, обойдя и его, опять может битъ по воротам, как сделали бы тысячи других. Но и это—не для него. В этот момент перед ним, уже в штрафной, опять вырос восставший после крушения Круликовский, и Эдик в третий раз укладывает его на замахе, выходя один на один с вратарем. Крик на стадионе стих, возникла тихая паника, Эдик показал вратарю в один угол, и тот дернулся туда, а Стрелец тихо покатил мяч в другой».

Но туг интересны и выдержки из другого описания этого момента, сделанного Сергеем Сальниковым, технарем и умницей 50х. в «Футболе» по горячим следам и в более сдержанной манере: «.„Из глубины поля на степпера Круликовского шла навесная передача. Поблизости — никого, и он собрался остановить мяч. Стоявший в отдалении Стрельцов угадал намерения киевлянина и, сделав нужную паузу, чтобы не спугнутъ, резко пошел на нею и подоспел в самый раз. Отскочивший после неаккуратной обработки мяч на аремительной скорости подхватывает торпедовец и устремляется с ним к воротам (…) Все этапы рождения этого умного и эффектного гола свадетельствуют о многогранном, в том числе и атлетическом даровании автора. В самом деле, вначале Стрельцов предвосхитил возможную остановку мяча, затем тонко определил момент нападения на защитника Круликовского, потом, когда потребовалось, использовал таранную мощь в борьбе с Соснихиным и наконец увенчал свой рейд хладнокровным пробросом мяча в сетку. Я рассматриваю этот гол как своеобразный вариант футбольного стипль-чеза, когда по ходу с равным успехом решались разные по характеру задачи». После описаний Ткаченко и Сальникова давать описания других мячей Стрельцова просто незачем.

СНОВА _ ВЫЕЗДНОЙ

В сборную он вернулся осенью 1966 года, уже после чемпионата мира в Англии. Невыездного Стрельцова туда не взяли, а он вполне мог бы там пригодиться. И если не вместо Банишевского, то уж вместо другого Эдика — Малофеева — точно, И за кордон впервые после выхода из 4 тюрьмы он полетел осенью 66-го. В самолете Николай Озеров сказал ему: «Всё, Эдик. Ты теперь выездной — границу перелетели…». Стрельцов и его товарищи так и не забили ни одного мяча миланскому «Интеру» в двух матчах КЕЧ. Пропустили всего один. Эррера говорил после игр: «Само присутствие Стрельцова на поле и стиль игры обеспечивают команде численное превосходство на любом участке…» И еще: «Мне передавали, что Эррера сказал про меня: «Стрельцова трудно разгадать нашим защитникам, но и для партнеров он не меньшая загадка». Да, новые партнеры Эдика по клубу были моложе его не только годами или жизненным опытом, но еще и опытом футбольным. И, наверно, пониманием игры. Но такую школу, какую они прошли, играя рядом со Стрельцовым, они не прошли бы нигде. А кто как распорядился полученным высшим образованием — это вопрос не к Стрельцову, Дальше были достаточно спокойные годы. И в футбольном, к в жизненном плане. Стрельцов играл за сборнуй, за клуб, был дважды подряд признан журналистами лучшим футболистом СССР (1967 и 1968).

Ему вернули звание ЗМСа. Нет, сначала он снова стал мастером спорта, а потом ему снова дали заслуженного. Тоже уникальная ситуация. Весна и лето 68-го закрыли очередной этап в жизни советского футбола. Ушел из сборной последний футболист, начинавший свою карьеру в ней в середине 50-х — Эдуард Стрельцов. Тогда же разбился в автокатастрофе Валерий Воронин. Он чудом выжил, даже вернулся в «Торпедо», но уже ненадолго. + Стрельцов играл еще два сезона и закончил выступления в 70-м. Он получил в конце 69-го травму, играя за дубль, и в последнем своём сезоне выходил на поле не часто. Поступил учиться в подмосковный инфизкульт в Малаховке и всё чаще заговаривал об уходе. Да и вторая жена, Раиса, говорила уже, что «хватит, сколько можно». Когда ему окончательно стало ясно, что Кузьма, нынешний тренер команды, места для него в составе на будущий год не видит, он просто прекратил приезжать на базу. Торжественных проводов не было, и его молодой товарищ Михаил Гершкович шутил, «если Эдика не провожают, то нас будут просто выгонять палками». Стрельцов работал позже детским тренером в «торпедовской» школе, принимал участие в ветеранских матчах, и об этой части его жизни сложено баек не меньше, чем о той, футбольной.

Персонаж в них тот же — Стрелец, который «пьяный и связанный» сыграет лучше любого трезвого молодого. Да, с привычкой выпивать Стрельцов так и не расстался, только усугублял, да и курить стал до двух пачек в день. Уж тут он примером для молодежи точно не был. Его здоровье резко ухудшилось а начале 1990 года. Говорили, что он во время отсидки получил приличную дозу радиации, а потом добавил во время ветеранской гастроли в чернобыльскую зону. «Да какие там деньги, люди просили, я ж не мог отказать…» И когда воспаления легких стали подозрительно частыми, врачи определили лучевую болезнь…

pamjatnik strelzov
У стадиона «Торпедо» в Москве стоит памятник Стрельцову.

Там Эдуард Анатольевич, нет, все-таки Эдик, из тех лет, когда всё только начиналось, когда все были молоды и беспечны, а трава на футбольном поле была исключительно зеленой. Она всегда зеленая и свежая, когда всё в порядке, а не жухлая и жесткая, когда все наперекосяк… Необходимое авторское дополнение. Этот небольшой текст кроме обозначения некоторых вех жизни футбольного гения, преследует и другую цель — пробудить у читателя желание узнать о футбольной и нефутбольной жизни Стрельцова побольше. Рядом находится колонка с перечнем основных и очень подробных материалов, которые писали знающие и «любящие футбол в себе, а не себя в футболе» или около него, мастера. Так и хочется добавить: «Не нам, нынешним, чета .,,» О футболистах я промолчу ,..

Эпилог

«Просто такая судьба, такая жизнь, такие мы. Несли бы не было в нашей жизни горя, то лучше бы от этого не стаю. Хуже стало бы, потому что тогда и счастья бы тоже не было, и не быт бы надежды.»

А.Тарковский/Стругацкие, «Сталкер»

ЧТО ЕЩЁ ПОЧИТАТЬ

О Стрельцове написано немало. Пожалуй, в сравнении с другими персонажам и советской футбольной истории — больше всех. Причиной тому и уникальный редчайший футбольный талант Стрельцова, и обстоятельства его жизни. Для жизнеописаний это просто находка. Больше всех образом Стрельцова, человека и футболиста, занимался Александр Нилин. Фактически он писал всё время одну книгу, только добавляя в нее всё новые подробности и комментарии. Он был литзаписчи- ком книги, выпущенной в 1982 году от имени Стрельцова под названием «Вижу поле», книги, отличающейся по тональности и подходу от большинства других, написанных в жанре футбольных мемуаров. Переиздана с дополнениями она была в 9Ьм. В этом издании уже можно было написать правду о лагерном времени, привести выдержки из писем Стрельцова к матери и вообще чувствовать себя свободнее. В 2002 уже в серии «Жизнь замечательных людей» вышла книга Нилина «Эдуард Стрельцов, Человек без локтей». Понимаю, что мало кто будет читать и сравнивать эти три издания. Читайте сразу «Человек без локтей». А вот как гол ковать название — решайте сами. Хорошая книга, И начинается она так, чтобы сразу всем понятно было, о чем речь: «А эпиграфом к затеянной работе я беру слова, изреченные героем повествования в не слишком частой для него ситуации, ког да он разговорился в автобусе, везущем куда-то футбольных ветеранов, — и нетерпеливый пассажир перебил Стрельцова некорректным вопросом: быль ли то, о чем он сейчас говорит? Рассказчик рассердился: «Какая на х.„ быль? Это — правда!»

Кто круче: Стрельцов или Пеле

  СТРЕЛЬЦОВ                                             ПЕЛЕpelestrelzov

Владимир Мошкаркин, бывший торпедовец, начальник сборной страны в 58-м, слетевший с должности из-за стрельцовского «дела», в интервью литератору Морги ну говорил впоследствии, что «если б Эдик поехал в Швецию, то блеснул бы на весь мир и затмил бы самого Пеле». Вообще, разговоры на эту тему часто возникали в болель- щицких кругах и сами по себе. Диапазон мнений был очень широк. От «да тогда бы Пеле и рядом с ним не стоял», до «ну, блин, кто Эдик, а кто Пеле, о чем разговор?» Я сам не люблю спорь] о несостоявшихся футбольных гениях и стараюсь в них не вступать, за исключением одного спора, о Стрельцове. Потому что он — гений состоявшийся, что подтверждено его возвращением на самый высокий уровень, И можно с почти 100% вероятностью утверждать, что на том ЧМ он блеснул бы обязательно, «Затмил» бы Пеле — вопрос другой. Бразилец свою «королевскую» сущность подтверждал последующими ежематчевыми подвигами на протяжении 12 лет и на ЧМ в Мексике был еще лучше, чем в начале карьеры.

Блеснуть же в 58-м у Стрельщн ва не получилось по известным причинам, а наверстывать упущенное он начал только через семь лет. Шанс помериться силами с Пеле на поле у Стрельцова был в 1965-м, когда бразильцы приехали в Москву. Но в сборную СССР Эдика вернули только через почти полтора года. Сам он на тему «Пеле и Стрельцов» не говорил, а на вопросы отвечал коротко, как о ком-то другом: «Совершенно разные игроки». Интересно всё же, что он при этом думал?

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.