Матье Кассовиц – сын режиссера Пьера Кассовица

Жан Рено и Матье Кассовиц – создатели нового фильма «Багровые реки». Кассовиц – режиссер, а Рено – исполнитель главной роли.
Не зная, кто есть кто, их легко перепутать. Рено легко принять за режиссера – у него умный жесткий взгляд и властное лицо; в нем чувствуется человек, которому есть что сказать зрителям. Кассовиц – полная ему противоположность: симпатичный молодой парень, который отлично выглядел бы на экране в роли застенчивого растяпы.


На самом деле все наоборот. Кассовиц является постановщиком фильма «Багровые реки» по мотивам одноименного романа Жан-Кристофа Гранже. А Рено играет главную роль – опытного полицейского, который вместе с молодым напарником (Венсан Кассель) ведет расследование загадочной серии убийств в горах неподалеку от Гренобля.

«Я услышал об этой книге в начале 1998 года, снимаясь в «Пришельцах-2», – говорит Рено. – Мой партнер Кристиан Клавье между дублями подсунул мне «Багровые реки»: «Почитай – не пожалеешь». Я залпом проглотил 400 страниц. Книга мне ужасно понравилась, но я не смел мечтать об участии в ее экранизации. Обычно я не пытаюсь заполучить какие-то роли, я жду, пока мне их предложат. Я суеверен, и поэтому, если мне очень хочется кого-то сыграть, я стараюсь никому не говорить о своем желании и вообще не думать об этом. Это позиция бедняка: не мечтать о том, что вряд ли попадет тебе в руки. Но как только я узнал, что Ален Голдман купил права на книгу и кинокомпания Gaumont согласна выступить сопродюсером, я понял, что мы с «Багровыми реками» сближаемся. Ведь я сотрудничаю с Gaumont более 20 лет. Поэтому я предложил свою кандидатуру, но сказал, что подожду принимать окончательное решение, пока не найдут режиссера. Через несколько недель Матье Кассовиц согласился ставить фильм. Мы с ним быстро поладили, нам захотелось работать вместе».

Матье Кассовиц – сын режиссера Пьера Кассовица. На съемочную площадку он впервые пришел в качестве актера в фильмах своего отца, а в 1993 году поставил свой режиссерский дебют «Метиска». Два года спустя он шокировал Францию криминальной лентой «Ненависть», которая получила приз Каннского фестиваля за лучшую режиссуру и премию Французской киноакадемии «Сезар» за лучший фильм года. Но хотя Кассовиц и является одним из самых популярных французских режиссеров, ему еще ни разу не приходилось руководить проектом с бюджетом 100 миллионов франков.
«Нам пришлось кардинально переделывать книгу, – рассказывает режиссер. – В ней, например, много страниц посвящено прошлому героя. В фильме мы показываем Жана Рено в старой кожаной куртке, и зритель говорит: «Да, жизнь изрядно потрепала этого парня». Раньше я никогда не работал с экранизациями, я воплощал на экране собственные идеи. А здесь я отчетливо понимал, что режиссер, стоящий во главе 100-миллионного проекта – уже не совсем художник. Он еще и руководитель большого предприятия, на нем лежит большая ответственность. Это на «Убийце/Убийцах» я мог позволить себе роскошь быть чистым художником. А здесь я не мог прийти к Жану Рено и сказать ему: «Извини, Жан, нужно переснять сцену из-за того, что я возомнил себя умником и ошибся». Потому что к этому времени Жан наверняка уже будет сниматься в другом фильме. И еще потому, что фильм – это всегда нечто более значительное, чем режиссер».

Кассовиц говорит со знанием дела. Помимо режиссуры он продолжает сниматься у других постановщиков, в том числе и у тех, чьи идеи диаметрально противоположны его собственным. Он выступил в роли русского кузена героини Николь Кидман в комедии «Девушка на день рождения», а недавно сыграл у Жан-Пьера Жене в картине «Амелия», которая очень похожа на сказку.
«Когда я снимался в «Амелии», мне казалось, что у меня галлюцинации, – смеется Кассовиц. – У Жан-Пьера все кадры, которые нужно отснять, заранее нарисованы и просчитаны с точностью до миллиметра. Жене снимал цифровой камерой, в сценарии были записаны параметры всех сцен в их цифровом выражении. Я не умею так работать. На моей съемочной площадке царит бардак».
Жан Рено с ним не согласен.

«Не слушайте Матье, – говорит он. – Он всегда точно знает, чего хочет».
Хотя в Америке Рено гораздо известнее Кассо (так сокращают фамилию Кассовица галльские киноманы), во Франции они одинаково знамениты. Наверняка сотрудничество двух столь ярких личностей порождало споры и дискуссии?
«Вы хотите спросить, скандалили ли мы? – усмехаясь, осведомляется Кассовиц. – Нет, не довелось. Должен вам сказать, что приезд в Гренобль произвел на нас обоих очень сильное впечатление. Там было очень холодно. Горы были величественными. В этот момент мы поняли, что фильм будет крупнее нас обоих».
«Мы погрузились в атмосферу «Багровых рек», и я сразу же почувствовал себя в шкуре моего героя, – подхватывает Рено. – Конечно, мы с Матье обсуждали все детали поведения моего героя. Но вы должны понять одну важную вещь. Режиссер может много говорить с актером о своем видении персонажа, но, когда звучит команда «мотор!», играть будет актер. Он будет воплощать свои идеи, использовать свои задумки. Матье понимает это – ведь он сам актер. Поэтому мы с ним практически не спорили, хотя, конечно, перед съемками сцены согласовывали каждый жест, каждое слово».
Рено уверяет, что для него проект «Багровых рек» стал идеальным.

«После «Миссии невыполнимой», «Годзиллы» и «Ронина» мне хотелось вернуться во Францию, – говорит он. – Я не могу долго жить вдали от моей семьи и родины. Но мне хотелось вернуться в каком-нибудь по-настоящему сильном фильме, в котором было бы что-то новое. «Багровые реки» – полицейский фильм, но он совершенно не похож на традиционные французские полицейские фильмы. История, персонажи, атмосфера – все иное. Это одновременно и жанровый фильм, и авторский, потому что Матье смог выразить в нем себя и свое видение. Думаю, этот фильм сильно повлиял на национальную кинопромышленность, вдохнул новую жизнь во французские боевики».
Кассовиц признается, что работа над сценарием была трудной и кропотливой.
«Когда адаптируешь для кино литературное произведение, главное – понять, что нужно выкинуть, а что оставить, – говорит он. – Роман Жан-Кристофа Гранже был слишком богат событиями и персонажами, чтобы оставить в фильме все. Для этого пришлось бы снимать четырехчасовой фильм, а для триллера быстрый темп – одно из главных условий. Разумеется, на авансцену выходит все, что наиболее привлекательно с визуальной точки зрения».

 


Гранже с большим трудом принял Рено в роли полицейского Пьера Нимана. В книге этот персонаж выглядит едва ли не психопатом. В первой главе он избивает до полусмерти уличного хулигана. В фильме этот эпизод отсутствует, и жестокость Нимана значительно приглушена. Во время съемок упоминалось, что писатель сопротивлялся подгонке книги под звезду, но перед премьерой он отказался говорить на эту тему.
Рено и Кассовиц переглядываются, когда им напоминают об этой истории. После небольшой паузы Рено начинает первым.
«Действительно, эта сцена с хулиганом представляла для нас проблему, – говорит он. – На протяжении всего съемочного периода мы не могли решить, нужно ли снимать сцену в парке, и в конце концов решили от нее отказаться. Но я был готов в ней сняться, хотя в глубине души считаю ее необязательной. Она не имела прямого отношения к сюжету и ничего не добавляла к характеру героя».

«Я тоже хотел приглушить склонность Нимана к насилию, – добавляет Кассовиц. – Но по другой причине. С первого же кадра видно, что этот человек опасный и сильный. Можно ли записать его в злодеи? Не думаю. Этот человек общается с преступниками на протяжении 30 лет, он избрал собственный метод борьбы с ними. Он жертва своей профессии».
«Ниман – это человек, пришедший с холода, – подхватывает Рено. – Он выходец из французской глубинки, из района в верховьях Луары. Когда я читал книгу, то поначалу представил себе Нимана со спины, в плаще и с жесткими волосами. Я видел его совершенно не похожим на меня, но вместе с тем смог с первой же страницы отождествиться с ним. У нас действительно много общего. Ниман не пьет, бросил курить, в его прошлом много болезненных воспоминаний об отношениях с женщинами. Это сложная личность, у него двусмысленные отношения с убийцей, с молодой альпинисткой Фанни, с этим городком, затерявшимся в долине. Этот человек – охотник, который идеально идет по следам насилия. Он идет по этим следам и не боится упасть. Он готов все принести в жертву ради своего дела, своего расследования, ради истины, которую он намерен вырвать у этих гор. Ниман страдает, но не знает, как об этом сказать. И в этом он похож на сегодняшних молодых. Мой 20-летний сын, например, тоже с трудом говорит о чувствах. Все это роднит Нимана с сегодняшним поколением молодежи. И в то же время он чем-то напоминает мне отца».

Отец Рено был линотипистом в типографии в Касабланке, мать работала портнихой. Родители Рено приехали в Марокко из Андалузии и всегда считали себя андалузцами, а вот их сын, который жил в Африке, дома говорил на испанском, а в школе – на французском, чувствовал себя человеком без национальности. В 20 лет, отслужив в армии, он уехал в Париж и поступил на курсы актерского мастерства, где преподаватели в один голос предрекли ему карьеру комического актера.
«Когда я впервые читал трагический монолог, весь курс помирал со смеху, – вспоминает Рено. – Все говорили: «У нас объявился новый комик!» Я страшно переживал. В те годы я не понимал, что комедия – это очень уважаемое дело».
Рено начал сниматься еще в 70-е годы, но долгое время его брали только на эпизодические роли. Дружба с Люком Бессоном помогла молодому актеру попасть в такие его ленты, как «Последняя битва» (1983), «Подземка» (1985), «Голубая бездна» (1988), «Никита» (1990), «Леон» (1994). Так Рено стал героем боевиков. Опыт крутого парня очень пригодился ему на съемочной площадке «Багровых рек».

«Это были очень трудные и напряженные съемки, – говорит он. – Нам было тяжело физически: мы снимали в ледниках. Развязка фильма происходит на большой высоте. Мы работали в экстремальных условиях и в конце съемок были совершенно истощены. По-моему, мы тогда уже не играли, а чувствовали себя этими людьми. Но зато у всех у нас остались прекрасные воспоминания. Матье стремился подчеркнуть контраст между моим героем и героем Венсана. Венсан был источником юмора – и на пленке и в жизни. Что касается Нади Фаре, то она нас потрясла. Она полностью перевоплотилась в Фанни, можно было поверить, что она родилась с лыжами на ногах!»
После «Багровых рек» Рено снова сыграл в англоязычном фильме. Правда, его герой опять иностранец. В фильме Джона Мактирнана «Роллербол» Рено играет русского спортивного менеджера, организующего соревнования по новому виду спорта – роллерболу, в котором соединены элементы хоккея, мотогонок и катания на скейтбордах. Кинокомпания MGM планировала выпустить «Роллербол» летом 2001 года, но незадолго до премьеры перенесла его на 2002 год. Скорее всего причиной переноса стали проблемы с Советом по рейтингам из-за обилия насилия.

«В «Роллерболе» действительно очень много насилия, – говорит Рено. – Я долго колебался, стоит ли мне в нем сниматься. Я знаю, что должен очень осторожно подходить к таким проектам: у меня есть определенный капитал зрительских симпатий, я не должен разбазаривать его попусту. Я бы не хотел, чтобы меня воспринимали как героя боевиков. Но режиссер Джон Мактирнан прислал мне длиннейшее послание по факсу, в котором объяснял, почему он хочет видеть в этой роли именно меня. Потом мы долго разговаривали по телефону, и в конце концов он меня убедил».
По словам Рено, он был рад вернуться в Голливуд.
«Здесь я чувствую себя вполне вольготно. Для американцев я – американизировавшийся француз, то есть почти свой. Но я не стремлюсь сниматься в Голливуде любой ценой. Французское кино для меня не менее важно, чем американское. Главное – найти хороший проект, а на каком языке говорят герои – не важно».
И как же он ищет такие проекты?
«Я слушаюсь только своего сердца».


 

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий