Нонна Мордюкова. Сильные тоже плачут

На экране этой уникальной актрисе было подвластно все — от смешного до трагического. А вот простого женского счастья она так и не добилась…

Типичный московский двор. Деревья, скамейки, припаркованные автомобили. Новостройка в шестнадцать этажей. Трехкомнатная квартира, просторная кухня. Круглый стол с белой скатертью, расшитой витиеватым орнаментом. Белая фарфоровая чашка дрожит в руке хозяйки, которой исполнилось восемьдесят два года. Гости и многочисленные родственники наконец-то разошлись. Сестра Наташа, заменявшая собой и мать, и сиделку, и гувернантку, и уборщицу, мыла посуду. Пенсионерка Ноябрина Викторовна, известная всей стране как актриса Нонна Мордюкова, больше не любила шумных компаний, как в молодости. Уже много лет она жила затворницей. Трагедия, разделившая ее жизнь на до и после, не позволяла избавиться от мучительных воспоминаний. Тонко чувствуя настроение старшей сестры, Наташа закрыла кран и вытерла руки кухонным полотенцем. «Принести альбом?» — женщина приобняла сестру за плечи, поправила съехавшую с ее седых волос черную косынку и, так и не дождавшись ответа, исчезла в гостиной.

На стол перед Нонной легла толстая пыльная книга, фотоотчет всей ее жизни, запечатлевший родные лица и моменты славы. Именно сегодня, столько лет спустя, Нонна вдруг ощутила потребность увидеть старые снимки. Худые пальцы с пергаментной кожей переворачивали страницы.

БОСОНОГОЕ ДЕТСТВО

Старая черно-белая карточка — Виктор Константинович и Ирина Петровна, ее родители. Глаза у отца какие-то пустые, а еще эти смешные усики, как у Чаплина. Виктора Константиновича Нонна никогда не любила. Может, потому, что он был военным и вечно отсутствовал дома. Может, потому, что никогда не имел собственного мнения и был под каблуком у матери. А может, потому, что не был биологическим отцом Нонны: Мордюков женился на ее матери, когда та уже носила ребенка. Прикрыл грех ее, Нонкиного, рождения. И не пара он был матери — красивой, волевой, сильной.

Ирина Петровна, настоящая казачка, председатель колхоза. В тяжелые послевоенные годы ее отправляли далеко-далеко «поднимать» самые отсталые районы, и она «поднимала», выводила в передовые. А еще организовывала женсоветы, участвовала в самодеятельности — пела и плясала Ирина Петровна блестяще. И дочь вся в нее пошла. Жили в нищете, но при этом мать умудрялась прививать детям (а их было шестеро) тягу к искусству. Хочешь быть балериной — вот тебе пачка из старой марли, хочешь играть на пианино — на газете рисовались клавиши, по которым Нонна учила Лунную сонату. И ведь выучила!

А вот на снимке шестеро подростков-пионеров в галстуках. Она — крайняя справа, с высоко поднятым подбородком. Вместе с тягой к самодеятельности Нонне от матери досталась искренняя любовь к Советской стране и верность коммунистическим идеям. Это другие потом ломались под гнетом власти, а Нонна Мордюкова в ролях комсомолок, председателя колхоза, передовых тружениц просто жила!

В семье царил культ матери, ее слово было закон. Правда, Ирина Петровна работала от зари до зари, и все хозяйство, братья и сестры были на ее, Нонкиных, плечах. Тяжело было — страшно вспомнить! Но страшнее всего пришлось в годы войны, особенно когда немцы пришли в их станицу Отрадную. Страх, голод, расстрелы. Семнадцатилетняя Нонна вместе с сестрами копала могилы, чтобы похоронить убитых. Среди замученных оккупантами были две ее близкие подруги. Сама Нонна чудом избежала отправки на работы в Германию. А однажды ее артистический талант спас жизнь всей ее семье. Мордюковы как раз перебрались из станицы на близлежащий хутор -немцы туда не совались. Но вдруг во дворе их дома послышалась немецкая речь. Все перепугались не на шутку: смерти не избежать. Отец — инвалид войны, мать — член коммунистической партии; в подполье их хаты жили спрятанные партизаны. И тут Нонна вдруг накидывает на плечи яркий материнский платок и вырывается из дома навстречу немцам. Руки дрожат, ноги со страха не слушаются, а она знай напевает себе под нос да беззаботно лузгает семечки. Немцы задали ей несколько вопросов и, ничего не заподозрив, уехали восвояси. А Нонна, вернувшись в хату, упала без сознания. После этого случая она почувствовала не только ответственность за семью — бремя, которое она несла потом всю жизнь, — но и силу духа, которой наградила ее природа. Силу, которая ей позволила даже встать поперек воли матери.

МЕСТЬ ОТВЕРГНУТОГО РЕЖИССЕРА

Впалые щеки, горящие глаза, старое линялое платье. С фотографии смотрит счастливая студентка ВГИКа. Спасибо удаче — не отвернулась. Стать актрисой Нонна решила после того, как впервые попала в кинотеатр. На большом черно-белом экране томно вздыхали красавицы актрисы, которые тогда казались ей богинями. Но важнее были глаза матери, которая смотрела на них с восхищением. «Я тоже буду сниматься в кино, чтобы и на меня так смотрели!» — решила тогда Нонна. Но Ирина Петровна запретила дочери и думать об актерстве, велела идти в доярки. И тогда Нонна, дождавшись очередного отъезда матери, собрала в фанерный чемодан кое-ка-кую одежонку, немного продуктов и накопленные шестнадцать рублей. «Глядитека, Нонка поехала учиться на Любовь Орлову!» — смеялись хуторяне.

До Москвы добиралась в вагоне-леднике, вместе с замороженными тушами коров и свиней. Ночевала на вокзале, а наутро отыскала заветное здание театрального института. О вступительных экзаменах у нее было весьма своеобразное представление. «Наверное, будут брать на испуг. Водой холодной обольют — если не испугаюсь, значит, примут», — верила Мордюкова. Конечно, перед приемной комиссией она предстала неподготовленной, но быстро сориентировалась и попросила разрешения на экспромт о казачьей жизни, благо баек и смешных историй знала немало. Председателем комиссии был режиссер Герасимов. Вдоволь насмеявшись, он дал деревенской девчонке шанс.

И вот студенческая жизнь. Веселая, но голодная. Будущие актеры часто падали на лекциях в обмороки от недоедания. В часы досуга, чтобы забыть о еде, собирались компанией и пели песни. Иногда Нонна получала из станицы посылки с продуктами. Мешок кукурузной муки, которого ей самой хватило бы на неделю, распечатывался и засыпался в котел, из которого ел весь курс. А на следующий день -снова сводило пустой желудок и сосало под ложечкой. Но не поделиться с товарищами не могла — широкой души человек…

Слава обрушилась на нее после роли Ульяны Громовой в «Молодой гвардии», на которую 23-летнюю второкурсницу Мордюкову пригласил Герасимов. Всенародная любовь, признание, Сталинская премия. И влюбленные глаза Сергея Герасимова, который даже отправился в ее станицу просить руки Нонны. Она понимала: выйди замуж за режиссера такого уровня — и будешь обеспечена ролями, карьеру сделаешь в два счета.

Ирина Петровна Герасимову отказала. Во-первых, он был старше ее дочери почти на двадцать лет. А во-вторых, у режиссера уже были законная жена и сын. Герасимов счел отказ за пощечину и долгие годы мстил: пользуясь своим авторитетом, он вычеркивал фамилию Мордюковой из списков на роли в десятках фильмов. И конечно, на роль Аксиньи в «Тихом Доне» пригласил не казачку Мордюкову, как обещал, а Элину Быстрицкую.

НЕПРИКАЯННАЯ

Лица, лица, знакомые и незнакомые. Любительские кадры со съемочных площадок. Вдруг из альбома выпал портрет голубоглазого шатена с аристократически правильными чертами лица — Вячеслава Тихонова. Как этот снимок мог здесь оказаться? Ведь после развода она порвала все его фотографии. Наверное, Наташа сберегла одну и спрятала в альбом.

В молчаливого красавца Вячеслава, который был младше ее на три года, Нонна влюбилась мгновенно. Она вообще была натурой влюбчивой и увлекающейся. Коренной москвич, из интеллигентной семьи, выдержанный — полная ее противоположность. Взаимности Нонна добивалась долго, но добилась. Она привыкла брать от жизни свое. Нет, она не считала себя красавицей, разве что по казачьим меркам: кровь с молоком. Но мужчины ее любили и… боялись, отчего любили еще больше.

Со Славой у них завязался роман. Дело молодое. Но вспыхнули бы угольки страсти и остыли, однако Нонна привезла Славу в родную станицу, знакомиться с матерью.

Ночь. Небо усыпано звездами. На хуторе ни души. Столичный гость после обильного застолья с традиционной кишмишевкой с непривычки рано заснул. На скамейке рядом с хатой шептались две женщины. «Слава — мужик хороший, выходи, Нонка, за него!» — таков был наказ матери. Ох, мама, мама. Как могло твое материнское сердце не почувствовать, что они с Вячеславом — не одного поля ягоды. Ты же сама, бойкая и яркая, рядом с мягкотелым, ни на что не способным мужем не жила, а мучилась. И в итоге ушла от него, да поздно: умерла вскоре. Зачем же дочери своей такую же судьбу уготовила? А ведь Нонна встретит свою половинку и поймет, что вот он — суженый, да время упущено. Все 13 лет брака Мордюкова проклинала свою женскую долю.

«Ненавижу!» — такую записку она оставила на столе их комнатки в студенческом общежитии, когда попыталась уйти от мужа после нескольких месяцев совместной жизни. Но Тихонов тут же написал письмо Ирине Петровне, не забыв вложить ту самую записку. Под напором матери Нонна вернулась к мужу. Вскоре Нонна забеременела, но ребенку была не рада — впереди диплом. С прохладой отнесся к известию о наследнике и Тихонов. Оба еще молоды, оба получили шанс сделать карьеру… Какие тут дети?! Однако в положенный срок на свет появился сын, которого назвали Владимиром. «Я сразу поняла, что он мне трагически не нужен…» — подумала Мордюкова.

Нонна перебивалась от зарплаты до зарплаты, была вся в долгах, как в шелках. Именно она в семье стала паровозом: и деньги зарабатывала, и быт на себе везла. Хваталась за любые подработки, выступала на собраниях в школах, лишь бы лишнюю копейку в дом принести. А Вячеслав читал ей мораль: получать деньги за искусство неэтично, не духовно. «Ладно, — думала Нонна, — а как же быть, если завтра не на что будет хлеб покупать?» Нонна сожалела о поспешном замужестве, но на развод подавать было неудобно: их пара в советском кино уже стала знаковой, на них равнялись. Да и мать не слушала жалобы дочери на неудавшееся семейное счастье. «Терпи, Нонна, терпи!» — все, что отвечала она. Так и мучились оба, домой возвращаться не хотелось. Бывало, что в пылу гнева Нонна и руку на мужа поднимала. Помнится, даже как-то сказала журналистам: «Как мне надоело слышать, что я сильная! Да мягкая я, как воск, только надежной мужской руки мне не встретилось».

ПРОСТАЯ ИСТОРИЯ

Личная жизнь сильной женщины не сложилась, зато сложилась актерская. Если нужно было сыграть образ простой, но сильной женщины с трудной судьбой, то звали Мордюкову. Все мы помним картины «Родня», «Комиссар», «Русское поле», «Возврата нет». К сожалению, главных ролей нашлось немного, но ее запоминали и по эпизодам. Чего стоит управдом Варвара Сергеевна Плющ из «Бриллиантовой руки» или «дядя Миша» из «Вокзала для двоих»… Иногда сценарий эпизода писали специально под нее. Режиссеры знали: если в фильме есть Мордюкова, значит, он пойдет в народ.

На съемках «Простой истории» Нонна познакомилась с Василием Шукшиным. Близкий к земле, человек от народа, не понаслышке знающий, что такое лишения, человек не мысли, а действия. Шукшин тоже обратил на нее внимание. В перерывах между съемками они говорили, говорили… И Нонне вдруг показалось, что в ее пресную, скучную жизнь ворвался свежий ветер -вольный, сильный. О таком она мечтала все эти годы. Но их роман оборвался, не успев начаться: на съемки вдруг приехал Тихонов с сыном Володей. Шукшин мгновенно ретировался. Он еще мог отбить жену у опостылевшего ей мужа, но увести у сына мать — никогда. И Шукшин вскоре нашел замену Мордюковой, женился на другой женщине из народа — Лидии Федосеевой.

…В комнату вошла Наташа проверить, все ли в порядке с Нонной. Все-таки в таком возрасте сильные переживания опасны для здоровья. За последние четыре года Мордюкова перенесла инфаркт и инсульт.

Сейчас она держала в руках портрет сына, по лицу текли слезы. «Помнишь его?..» — одними губами прошептала Нонна. Как не помнить? Ведь именно Наталья воспитывала мальчика, пока Мордюкова и Тихонов пропадали на съемках.

Он рос очень избалованным, но замкнутым. Когда твоя мать — Ульяна Громова, а отец — сам Штирлиц, тебе море кажется по колено. Часто мальчики из богатых семей становятся объектом внимания плохих компаний. Так вышло и с Володей. Сначала алкоголь, потом наркотики.

После смерти матери Мордюкова взяла под свою опеку еще пятерых своих младших братьев и сестер и подала на развод. Володя остался без мужского воспитания. Нонна не заметила, как упустила сына. А когда спохватилась, было уже поздно. Она пыталась женить Володю — сначала на актрисе Наталье Варлей. А когда актриса сбежала от Владимира с маленьким сыном на руках, — на фигуристке Наталье Егоровой, которая тоже родила ей внука. Не помогло. Когда сорокалетний Володя умер от передозировки, Мордюкова не смогла оправиться после такого удара. Словно кол в сердце вбили: боль не рассасывается, не проходит… С невестками и внуками Мордюкова не общалась: раз нет Володи, и они для нее умерли.

После смерти сына Нонна пыталась найти утешение в новых отношениях, но вокруг нее вертелись только слабые мужчины — не представители сильного пола, а так, мужчинки, прихлебатели, как она сама говорила про них. У нее была слава всесоюзной актрисы, звания,

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.