Последняя зарубежная командировка Николая Вавилова

Трагическая судьба нашего знаменитого соотечественника академика Николая Ивановича Вавилова хорошо известна, но ее первые предвестники появились еще в начале 30-х гг. Именно тогда, осенью 1932 г., состоялась его командировка в страны Латинской Америки, после которой ученому уже не довелось больше бывать за границей, несмотря на бесчисленные приглашения. Эта поездка до сих пор остается наименее известной среди других его экспедиций. Сам Вавилов помимо чисто научного отчета о ней успел написать только заметки о своем посещении Бразилии. Дальнейшие заботы и дела, потом и арест оборвали его замыслы. А между тем латиноамериканская командировка по своей продолжительности (три месяца), практической и научной отдаче, числу посещенных стран (13), количеству установленных контактов оказалась более чем значимой.

Начало знакомства ученого с этим регионом состоялось в 1925 г., когда Всесоюзный институт растениеводства (ВИР), которым руководил Н.И.Вавилов, посетили мексиканские ботаники. Сам же Николай Иванович впервые побывал в Мексике в 1930 г., приехав туда в сложную пору, когда дипломатические отношения СССР с этой страной были прерваны. Его особенно интересовало каучуконосное дикорастущее растение — гваюла (в то время в СССР еще не было налажено производство синтетического каучука). За месяц с небольшим он проехал по Мексике более 1000 км, собрал большую коллекцию семян гваюлы и хлопчатника.

Впрочем, в самой Латинской Америке труды Вавилова знали еще с начала 20-х гг., особенно как автора открытого им закона о гомологических рядах в наследственной изменчивости. Его цитировали крупнейшие ботаники этого региона А.Бергер (Уругвай), И.Пастор и Л.Пароди (Аргентина). А в 1928 и 1932 гг. представители латиноамериканской науки смогли лично познакомиться с Вавиловым на международных генетических конгрессах в Берлине и Итаке (США). По мнению уругвайского ботаника Т.Генри, доклад Вавилова в Итаке был “одним из наиболее фундаментальных”. Сам Генри, посетивший ВИР весной 1932 г., с восторгом отзывался об Институте и его директоре. “Все там, — вспоминал он, — вращается вокруг великого директорского ума знаменитого профессора Вавилова”.

В октябре 1932 г. после Итаки Николай Иванович направляется в Южную Америку. Цель командировки была сугубо практическая, об этом говорится в его отчете после поездки в ЦК ВКП(б). Это прежде всего сбор семян важнейших культурных растений, представляющих интерес для Советского Союза, хлопчатника, картофеля, кукурузы, новых кормовых растений, хинного дерева, и далее Вавилов подчеркивал, что все это “в целях использования в СССР”. Он хотел детально ознакомиться с достижениями сельскохозяйственной науки в этих странах, уделить особое внимание вопросам выведения болезнеустойчивых сортов. Одним словом, речь шла о благотворном сочетании теории и практики.

Но чтобы попасть в Латинскую Америку, Вавилову пришлось приложить немало усилий: дипломатические отношения между СССР и странами этого континента тогда отсутствовали. Рижское отделение посольства США в Берлине, через которое запрашивалась виза, сообщило, что Вавилов — член Коминтерна, спутав ЦИК, членом которого действительно состоял ученый, с Коминтерном, к которому он не имел никакого отношения. В результате Госдепартамент США тормозил с визой. После завершения конгресса в Итаке Вавилов писал в Ленинград: “Теперь приступил к самому неприятному — добыванию виз в Аргентину, Чили, Бразилию, Уругвай, Кубу, Эквадор. Дело это не очень простое, идут каждый день низвержения правительств, преследование коммунистов. Был сегодня у консула бразильского: “У нас революция, и я не знаю, как быть с вами”. Будут с послом “исследовать” мой вопрос”. И так в большинстве случаев. “Чудом имею визы в Боливию и Перу”. В конечном итоге эти вопросы решились благополучно. Сказалось международное имя Вавилова, хлопоты за него коллег из США и Латинской Америки. Так, основную тяжесть переговоров с консулом Мексики взял на себя американский агроном доктор Харлан, с визами в Аргентину помог Лоренцо Пароди. Вавилова ждали. “Надеюсь, — писал ему Бергер из Уругвая, — что судьба распорядится так, что когда-нибудь в обозримом времени мы встретимся друг с другом”.

Для поездки по Латинской Америке Вавилов избрал необычный и далеко не безопасный тогда вид транспорта — самолет. Это был круговой маршрут, начинавшийся в Майами, сначала он шел вдоль тихоокеанского, а затем вдоль атлантического побережья Южной Америки. Условия позволяли останавливаться по пути в столицах южноамериканских стран, а затем вновь продолжать свой путь. Поездка началась 14 октября 1932 г. с Кубы. Здесь Вавилова особенно интересовала главная культура острова — сахарный тростник. Хорошо известна невероятная трудоспособность ученого, она в полной мере проявилась и на Кубе, где за четыре дня пребывания он успел посетить сразу несколько далеко отстоящих друг от друга интересовавших его объектов и встретиться с коллегами. Кубинский исследователь Д.Баррейро писал, что для Вавилова “в силу его неутомимой работоспособности, характера, энтузиазма не существовало трудностей и он всегда их побеждал своей смелой и решительной одухотворенностью”. 7 ноября он был в Перу.

“Дорогие друзья, — писал Вавилов в ВИР, — пишу оптом, ибо нет времени для писем, хотя писать можно без конца. До черта тут замечательного и интересного. Приму картофель… Оторвался на три месяца от всего мира. Пока идет ничего… С аэроплана перешел на землю. Она, конечно, в тысячу раз интереснее. Собираю все. Худы дела финансовые. Кроме суточных, сведенных к минимуму, ничего не имею и покупаю и посылаю семена за весьма убогий личный бюджет. Советской стране все нужно. Она должна знать все, чтобы мир и себя на дорогу вывести. Выведем. Издали наше дело кажется еще более грандиозным”.

Все в этом письме дышит бодростью и оптимизмом, столь свойственными Вавилову. Действительно, в Перу, впрочем, как и в других странах, ученому буквально не хватало времени. Он работал по максимуму. Так, рискуя здоровьем, а подчас и жизнью, чтобы добыть семена хинных деревьев, Вавилов пробирался через тропические дебри, карабкался по скалам, поднимался вверх до трех тысяч метров. Как он сам потом рассказывал при посеве этих семян в Сухуми, все трудности по их сбору отступали перед мечтой обеспечить свою родину лучшим лекарством против малярии.

В Боливии, несмотря на ее военные действия против Парагвая, Вавилов занимался поисками образцов дикого картофеля для будущей селекции и внедрения в советское сельское хозяйство. Кстати, эти образцы, собранные Вавиловым и его учениками, стали основой отечественного генофонда, который потом в значительной мере помог при болезнях картофеля.
В конце ноября Вавилова встречали в Аргентине — наиболее развитой сельскохозяйственной стране континента. Здесь он особенно сблизился с Лоренцо Пароди, который сразу же проникся к гостю из России чувствами дружбы и симпатии. Пароди сопровождал Вавилова в ходе всей его поездки по стране. В записной книжке аргентинца немало заметок, связанных с высказываниями Вавилова.

Одно из них, написанное рукой Вавилова, гласит:

“Прогресс в науке зависит не от интенсивности труда, а от правильного выбора направления”.

Хотя и кратковременное пребывание ученого не прошло даром: в 1936 г. Национальный университет города Ла-Плата избрал Вавилова своим почетным членом. Уже на склоне лет Пароди подчеркивал, что Вавилов сыграл в его становлении как ботаника огромную роль. Вавилов не забыт в Аргентине и сегодня. Его имя носит лаборатория генетических ресурсов на сельхозфакультете университета в Буэнос-Айресе (на снимке).
Все, кто общался с Вавиловым, отмечали его огромное человеческое обаяние.

Так, аргентинский ботаник И.Пастор писал Вавилову, что полученное от него письмо

“переносит меня в счастливые и плодотворные минуты, проведенные вместе с Вами… Мы всегда вспоминаем Вас с величайшей любовью”.

Весьма трогательными были строки из письма Вавилову эмигранта-соотечественника Э.Черного, работавшего в Аргентине на экспериментальной станции Пергамино:

“После Вашего отъезда осталась у нас в душах — у меня и супруги — какая-то странная громадная пустота… Не стану также распространяться Вам о впечатлении, которое осталось у меня после того, как Вы распростились со мной в поездею.. чувства, как будто бы у ребенка, когда отец, например, оставляет его на долгое или менее долгое время”.

Из Аргентины путь Вавилова лежал в соседний Уругвай на экспериментальную станцию “Эстансуэла”. Здесь его давно ждал ее директор Альберто Бергер и уже побывавший в ВИР Генри. Несколько дней Вавилов и его гостеприимные хозяева провели на опытных полях. Автор этих строк в 1996 г. побывал в “Эстансуэле” и нашел в ее архивах несколько ценных документов о тех днях. Сын Генри вручил мне доставшиеся ему от отца уникальные фотографии и воспоминания, связанные с пребыванием Вавилова в Уругвае. Бергер и Вавилов близко сошлись, это была встреча коллег, глубоко уважавших друг друга.

В 1935 г. полпред СССР в Уругвае А.Минкин писал Вавилову:

“С группой агрономов из “Эстансуэлы” — Бергером, Фишером и Генри — часто вспоминаем Вас. Они по-прежнему влюблены в Вас и за честь почитают вспоминать о былых встречах с Вами и о знаках внимания с Вашей стороны”.

И далее строки, явно навеянные знакомством Бергера с Вавиловым:

“Старик Бергер (немец по национальности. — А.С.) весьма холодно относится к фашистской Германии и сочувственно к Советскому Союзу. Эти свои симпатии и антипатии он не скрывает, а иногда даже демонстрирует их”.

Затем полпред сообщает, что недавно Бергер был приглашен к немецкому посланнику, однако он отказался идти к нему, заявив, что он ужинает в советском полпредстве. До последних лет своей жизни Бергер тепло вспоминал Вавилова, с глубочайшим уважением относился к его трудам, резко осуждал Лысенко.

Более двух недель провел Вавилов в Бразилии. И здесь его имя пользовалось не меньшим уважением. Многим хотелось с ним встретиться, но не всегда это удавалось. Так, во время посадки в Ресифе гидросамолета, на котором летел ученый, на борт ему доставили телеграмму от ботаника К.Гоэса с опытной станции в Барейрос. В ней бразилец выражал сожаление, что поздно узнал о приезде Вавилова, и приветствовал его как “выдающегося деятеля мировой биологии”. Дальше он писал:

“Был бы очень рад познакомиться с Вами лично, чтобы почерпнуть хотя бы частицу Ваших знаний”.

В Бразилии Вавилов побывал и в тропическом лесу. Потом в очерке о Бразилии он подчеркивал, что каждый натуралист должен побывать в тропиках, чтобы хотя бы раз ощутить все буйное развитие жизни, всю гамму красок растительного и животного мира. Вавилов попал в Бразилию в разгар мирового экономического кризиса, пагубно отозвавшегося на ее экономике. В своем очерке “По Бразилии” он указал на один из путей преодоления кризиса: необходимость налаживания взаимовыгодного торгового обмена с СССР.

Поездка Вавилова проходила далеко не всегда гладко. Дело было не только в визах. Заключительная стадия командировки могла закончиться трагически: во время 10-часового беспосадочного перелета из Бразилии на остров Тринидад небольшой гидроплан, на котором летел Вавилов, попал в тропическую грозу, мотор отказал, и самолет стал резко снижаться. Большими усилиями, буквально в последний момент, летчик сумел вновь включить двигатель. Встречавшие на Тринидаде уже думали, что самолет разбился. Впрочем, тяжелый перелет не повлиял на Вавилова. Те несколько дней, что он пробыл на острове, он так “плотно” поработал в местном Институте хлопководства, что его директор Харланд после отъезда Вавилова дал сотрудникам трехдневный отпуск.

31 января 1933 г., в день отъезда из Нью-Йорка во Францию, Вавилов писал в Уругвай Минкину, что поездка была исключительно удачная. “Отношение ко мне среди самых разнообразных кругов, начиная с губернатора, крупных помещиков, исключительно заинтересованное. Хотят торговать во что бы то ни стало”. Далее он сообщает, что в Бразилии и Перу он принимал делегации от профсоюзов рабочих. “К своему удивлению, вместо враждебного отношения встретил совершенно обратное. Внутри страны к нам гораздо лучше относятся, чем на границе”.
С тех пор прошло почти 70 лет, но Латинская Америка бережно хранит память о нашем знаменитом ученом. Она — в его трудах, переведенных на испанский язык, в учебных курсах университетов, в названиях лабораторий, в выступлениях южноамериканских ученых на памятных вавиловских мероприятиях, проводимых в России.

Александр СИЗОНЕНКО

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.