Закат карьеры Евгения Кафельникова после развода с женой

ДОСЬЕ

■ Родился 18 февраля 1974 года в Сочи.

■ Профессионал с 1992 года.

■ Был первой ракеткой мира. Первым из россиян выигрывал турнир «Большого Шлема» — «Ролан Гаррос» — одновременно и в одиночном, и в парном разряде.

■ Олимпийский чемпион 2000 года.

■ В 2003 году поставил точку на теннисной карьере. К этому времени на корте провел двенадцать напряженных соревновательных лет.

■ Сейчас на вопрос: «Чем занимаетесь?» — лаконично отвечает: «Большую часть времени уделяю дочери». Алесе шесть лет. Похоже, пока Кафельников принципиально держит дочь в стороне от тенниса. «Хочу, чтобы девочка получила полноценное образование и выросла настоящей леди. На данный момент это единственная цель в моей жизни».

■ Живет между Москвой и Сочи.


Развод знаменитого российского теннисиста Евгения Кафельникова и его жены Маши злополучным образом сказался на карьере великого игрока. Женя еще продолжал играть и выигрывать, но мучительный судебный процесс заметно отнял у него былую энергию и силы

В последний раз мы говорили с Женей в 2005 году на «Кубке Кремля». Я подсел к его столику, поздоровался и заказал виски. Женя — пепси-колу.

– Только, пожалуйста, — сказал он, — принесите мне не диетическую колу, а простую. Диетическую я не люблю.

Официант важно кивнул и удалился.

На Жене был дорогой костюм. Я смотрел на костюм и думал: почему же он так ему не идет? А потом понял, что дело не в костюме. Просто сам Женя был неузнаваем — располневший, погруженный в себя, немножко неуверенный человек, еще не привыкший к своему новому облику, к своей новой жизни. Официант принес два стакана колы — один диетической, один простой. И перепутал. Женя попробовал и возмутился.

– Я же вас предупредил! — сказал он. — Я не люблю диетическую колу!

Официант побледнел. Обидеть Кафельникова в буфете «Кубка Кремля» было, конечно, чудовищным преступлением.

– Это же Кафельников! — сказал Сергей Леонюк, спортивный директор «Кубка», который обожает подколки и розыгрыши. — Как вам не стыдно!

Официант покраснел. И Женя тоже.

– Перепутали стаканы, — сказал официант Леонюку. -Простите.

Женя попробовал настоящую, не диетическую колу, и на лице его отразилось подлинное, почти детское удовольствие.

– Вот теперь все в порядке, — сказал он.

Пристрастие Кафельникова к этому, в общем-то, не совсем спортивному напитку, давно стало притчей во языцех. Он пил его всегда, начиная с конца 80-х, когда начинал играть, пил в самую чудовищную жару и в холод, пил, несмотря на содержание сахара и рекомендации врачей, пил, презирая модные энергетические смеси и минералку, предписанную спонсорами, пил, потому что так хотел. Вообще, главный урок, который я вынес из общения с этим великим игроком, очень прост: большие победы одерживают только те люди, которые делают исключительно то, что хотят. Но шли годы, и ему пришлось делать то, чего он совсем не хотел… Уходить из семьи. Уходить из спорта.

В годы славы Кафельников был для страны воплощением такого понятия, как «честный успех». Это было странно — его призовые миллионы, его дом в Германии, его жена-фотомодель (все как положено!), его красный самолет Sessna, личный шестиместный самолет с личными пилотами, — и при этом ни от кого никакой зависти! Страна привыкала к еженедельным сводкам о его теннисных путешествиях — Дубай, Торонто, Рим, какие-нибудь американские или немецкие города, названия которых звучали еще диковато для русского уха, страна не привыкла к мировой географии, ее открывал тоже Кафельников.
Его любили искренне, почти восторженно. Кафельников — «наш» человек в чужом мире, Кафельников — Гагарин в холодном и бездушном космосе денег и коммерческого успеха, Кафельников — слабая, но все-таки надежда на русское счастье и в эту неведомую эпоху.

Номер в московском отделе «Шератон» был двухэтажный. В прихожей на полу, прямо на ковре, рядом с расстегнутой спортивной сумкой, лежали красные фишеровские ракетки — лежали, холодно глядя на меня и поблескивая графитом. Это были рыцарские доспехи, а не спортинвентарь. Они светились инженерным разумом и техническим совершенством. В них была магия турниров и загадка побед. И их хотелось потрогать. В этот момент сверху, по деревянной лестнице стала спускаться красивая высокая женщина в белом махровом халате до пят. Я разговаривал с ней около часа. Потом разбил интервью на две части — Маша и Евгений. После всегр, что случилось между ними, мне показалось интересным воспроизвести некоторые отрывки той давней беседы сегодня.

ЖЕНЯ (2001 ГОД):

Помните, вы сломали палец, когда боксировали, и из-за этого не приняли участие в турнире? Это как-то связано с детством? Вы в детстве любили драться?

На самом деле никто не знает, как это произошло. Никто вообще. Просто когда два очень молодых человека пытаются изложить свои аргументы в споре и одному из них вдруг не хватает слов, иногда происходит нечто неожиданное. Вот так это и было со мной, и я тогда просто ударил кулаком о стенку. Я, между прочим, вам первому об это рассказываю.

Ничего себе… Это что же, вы с Машей выясняли отношения? Или с кем-то еще?

Нет, кроме нас с Машей никого не было. Любовь требует жертв.

А правда ли, что ваш бывший тренер Анатолий Лепешин был против вашей женитьбы на Маше?

Не хочется об этом говорить. Наверное, он был против. И опять же я не могу сказать о тех чувствах, которые были у него. Он никогда не делился со мной.

Он не вмешивался в вашу личную жизнь, как некоторые тренеры, которые пытаются всем руководить?

Вначале, конечно, пытался. Сами знаете, когда новый человек входит в сложившуюся семью, все настораживаются, потому что мало ли что… А потом уже все, он увидел, что у меня с Машей настоящие сильные отношения.

МАША:

Маша, говорят, фотомодели любят знакомиться с богатыми теннисистами. Они приходят на тренировку, встают у бортика, кокетливо подпирают рукой подбородок…

Мы с Женей познакомились в Москве, на дискотеке, как самые обычные молодые люди. Что касается тенниса… Стыдно признаться, но я тогда вообще не знала, что это такое. Из видов спорта я знала хоккей, футбол, баскетбол… О том, что в теннисе могут быть такие деньги, я тоже не знала. А если бы мне кто-то сказал, то я бы и не поверила — думала в то время, что миллионы бывают только у банкиров. Как-то раз я стала рассказывать про него одной своей подруге, какое у него место в рейтинге, где он играет, так она просто расхохоталась: «Маш, ты вообще про что со мной говоришь, я ничего не понимаю!»

Но среди жен и подруг теннисистов много фотомоделей, хоть это-то правда?

Нет! Абсолютно! Я сама была поражена, когда познакомилась с этим миром поближе… Не так уж много там красивых женщин. Иногда даже удивлялась: идет такой высокий, красивый, атлетический парень. И рядом с ним… ну, как бы это сказать, не очень эффектная женщина. На первый взгляд, она ему совсем не подходит, но только на первый…

Вернемся к вашему знакомству. Мне кажется, не всем молодым мужчинам легко дается ухаживание, тем более спортсменам. Как вы с Женей прошли этот период?

Ну, как прошли… Честно говоря, я не очень заметила, просто сама была сильно увлечена. Была общая влюбленность, наши чувства… и все. Да, он предложил мне поездить вместе с ним на турниры, я согласилась. Наверное, это тоже входило в ухаживание. Сначала было очень интересно. Посмотреть другие города, пообщаться, я думаю, это любому человеку интересно. А потом через какое-то время вдруг все поняла, мне стало грустно, захотелось чем-то заниматься. Я поступила в частный университет в Москве, на отделение психологии. Правда, не доучилась. Я забеременела, пришлось учебу бросить…

А почему на отделение психологии?

Наверное, Женя отчасти в этом виноват, потому что, когда я столкнулась с ним, очень многие мне говорили, что ему вообще не помешало бы к психологу обратиться, он все время был какой-то странный, разный, двух- или трехличностный, всякий, сам на себя не похожий, и тогда я его еще не знала, не понимала его. Потом, через какое-то время я поняла, что это очень интересный, многогранный человек, с которым спокойно можно жить, перестраиваясь вместе с ним в его состояниях. Но тогда я не понимала ничего… Набрала в университете кучу книг, стала их читать подряд.

Много времени вы провели в мировой теннисной тусовке. Скажите, жены и подруги теннисистов хорошо знакомы друг с другом?

Вообще-то да. Особенно в Европе, они все такие общительные, много говорят, сплетничают. Ну, как обычно все женщины.

А вы легко туда вошли? У вас были какие-то проблемы с языком? Или просто с общением?

Проблемы с языком были, но я настолько понимаю и внутри чувствую людей; я жестами все изображала, рассказывала, если хотела, и мне было легко, тем более что мама у меня глухонемая, я с детства к этому языку жестов приучена. Очень быстро я нашла себе там подругу.

Кого, если не секрет?

Жену Даниэля Вацека. Она индонезийка, хотя родилась в Лондоне. Очень терпеливая, спокойная, выдерживала мой английский (для сравнения, он был сродни тому русскому, на котором в Москве иногда говорят торговцы с Кавказа)… Но были и другие, не все ведут себя просто, некоторые достаточно высокомерно. Например, Барбара Беккер… Вообще-то она очень интересная женщина, но у меня все время было такое чувство, что ей очень нравится Женя. Когда она его видела, то сразу бросалась ему на шею, начинала целовать в обе щеки… И делала вид, как будто меня вообще не существует. Кивок головы, и все.

Прошло два года.

Весной 2003 года Маша позвонила в редакцию и попросила о встрече.

– Я хочу вести в вашем журнале рубрику, — сказала она.

– Ну, надо подумать, — растерялся я. Мы еще несколько раз встречались, но как-то постепенно ее интерес к этой идее угас. А я все вспоминал тот наш двухгодичной давности разговор в «Шератон-отеле». В ее абсолютно правильной жизненной позиции многовато было от ума, от книг, было слишком много выстроенного, тщательно продуманного, логичного и… защищенного. Защищающегося…

Впрочем, не знаю…

В чем, безусловно, уверен, так это в том, что женитьба на Маше и рождение дочери сыграли в жизни Евгения Кафельникова действительно огромную роль. Став отцом семейства, Женя повзрослел, сделал гигантский шаг вперед как личность, обрел внутреннее равновесие и спокойствие. Ему непременно было нужно почувствовать себя взрослым. И он относился к этому браку очень серьезно. Тем тяжелее были последствия их скандального развода.

ЖЕНЯ (2001 ГОД):

Вы не боитесь, Женя, того момента, когда теннис в вашей жизни закончится? Вы будете как выпускник школы, и внезапно наступит настоящая взрослость.

Нет, не боюсь. Потому что я знаю, что это такое. Это просто биологический процесс, которого мне не избежать. Я знаю, что это рано или поздно произойдет и мне нужно будет чем-то заниматься. Естественно, мы с женой очень много разговариваем об этом, я понимаю, что не могу все время разъезжать по турнирам. Дети от этого страдают. Я сказал, что, когда я закончу, я посвящу всю свою жизнь детям, их воспитанию.

А как бы вы хотели их воспитывать?

Во-первых, развивать в них чувства, любовь, ни в коем случае не повышать голоса. Если бы были мальчики -другое дело, но у меня две девочки, я не могу на них повышать голос.

Сейчас у вас полная стабильность. Семейное счастье. Да?

Да. Я очень счастлив, что дети здоровы, что они накормленные, радостные, красивые, чистые, уютные.

А вы ожидали этого от себя, что будете таким замечательным папой? Как жили ваши родители?

– Ну, вы знаете, что я и Маша — люди сложные, но наша семейная жизнь достаточно легкая, светлая. Особенно когда есть дети. Я не буду отрицать, что у моих родителей были определенные моменты в их долгой жизни: они уставали друг от друга, им хотелось развестись, а в то время я был как раз подростком… Я им очень благодарен, что они сохранили семью, что до сих пор счастливо живут вместе. У меня появилась возможность помогать им материально. И я счастлив от этого тоже. Я знаю, что и нам с Машей не избежать моментов в жизни, когда будет трудно, но это ведь процесс, от него никуда не сбежать. Самое главное, когда есть дети, — сохранить семью. Разведемся мы — у нее появится другой мужчина, у меня другая женщина, и опять все сначала, абсолютно одинаковая ситуация. Зачем? Надо просто вовремя задуматься, стоит ли это делать.

A вообще вы властный человек в семье?

Да. Я очень не люблю, когда жена принимает решения отдельно от мужа.

Не думал, что вот эта фраза окажется в интервью ключевой и даже — своеобразным предсказанием. Но оказалось — так. Пребывающие в состоянии блаженного семейного счастья супруги Кафельниковы по каким-то причинам оказались к этому счастью не готовы. Все газеты пытались разузнать хоть какие-то детали их развода. Но адвокаты, друзья, родители — все хранили абсолютное молчание.

Слухов об их разводе было, естественно, много. Общественное мнение искало в деталях бракоразводного процесса хитрый замысел и тайный умысел. Поговаривали, что Маша хочет разбогатеть за счет развода. И даже такое — что хочет за счет развода обогатить какую-то секту. Но я в это не верю. Мне кажется, причина их расхождения проще. Банальнее, печальнее, кому как нравится. Личное счастье, особенно в браке, должно накапливаться постепенно. Так же, как и семейное благосостояние. Шаг за шагом преодолевая барьеры и ямы, люди (мужчины и женщины) идут к пониманию и к вершине медленно, но верно. А у них все было сразу: невероятное счастье, красивая история, яркий, как в кино, быт, ослепительные мгновения судьбы. Не каждый выдержит это испытание счастьем. И Маша не выдержала… Почему Маша, а не Женя? А исходя из ее собственных слов — в браке мужчина является главным. Главным звеном. Особенно такой мужчина. Мужчина-игрок. Мужчина-ребенок. Женя продолжал играть и выигрывать. А всю подноготную их брака, всю его тяжесть, всю черновую работу ей предстояло взять на себя. Но она не смогла.

Да, Кафельников ворвался туда, где до него никто из русских людей еще не был. Огромная слава, абсолютно новый для него образ жизни, постоянная кочевая маета за границей, свалившееся богатство, деловая стратегия в этом жестком и дьявольски изощренном мире, вечное одиночество игрока, пресса на всех языках, переполненные стадионы каждую неделю, странные клички, которые приклеивала к нему тусовка (закрепилась лишь — «Калашников», очень подходившая к скорострельному Кафельникову), самолет, дом, то есть первая в жизни собственность, да еще какая, борьба за свою репутацию, за свое имя, с плохим английским, без связей в этом мире -и все это в 24 года, и все это впервые для русского игрока, без каких-либо прецедентов и без советчиков… В этом смысле Маша и дети были ему действительно жизненно необходимы. Но не срослось. Не получилось. Я думаю, не срослось и не получилось еще и вот почему — покорить такую вершину и в спортивном, и в жизненном смысле мог только очень азартный, взрывной, невероятный по динамиту в голове человек, человек «без крыши», как сейчас говорят. Жить с таким непросто. Да и возможно ли это — в 24 года достигнуть обеих этих вершин, жизненной и спортивной? Не слишком ли велика нагрузка? Не слишком ли дерзок вызов?

МАША (2001 ГОД):

Существует ли какое-то взаимодействие во время игры между вами?

Я не знаю, как у Жени, а у меня существует. Я когда-то прочитала про себя: она сидела на игре, заламывала руки. Может, и так… Я сама-то не замечаю. Я страшно переживаю, нервничаю, и в то же время думаю о том, как на меня сейчас все смотрят, поэтому я не люблю на играх сидеть. Я сижу в комнате и смотрю телевизор. Когда-то он мне сказал: знаешь, когда я играю, я вообще никого не вижу, ничего не слышу, не понимаю, что происходит вокруг. Иногда, если игра легкая, он может посмотреть на меня или, если я не на трибунах, вдруг позвонить прямо с корта. Я всегда хочу, чтобы он чувствовал поддержку тренера. Я даже тренера постоянно тереблю и говорю: скажи ему, скажи ему что-нибудь, и даже сама успокаиваюсь, когда тренер с ним говорит.

А приметы у него какие-нибудь есть?

Я думаю, что есть.

Но он все в себе держит?

Да. Я не лезу, даю ему свободу, делаю вид, что не понимаю.

Он больше на кого похож — на маму или на папу?

Это какая-то ядерная смесь. Это невозможно определить. Папа у него очень талантливый, очень духовный человек, и душевный тоже. То есть, проще говоря, ни деньги, ни что-то еще из этой области его не волнуют. А мама у него очень сильный, волевой человек. Чуточку властный. Но это у них как бы и есть гармония: он такой, а она такая. Нужно кому-то быть главой в семье. А у Жени все это… вместе. Нужно быть очень сложным человеком во всех отношениях, чтобы быть первым. Это тяжело в семейной жизни, но здесь нужна мудрая женщина; это то, что меня и толкнуло к психологии.

Он человек, который серьезно к себе относится? Он себя ощущает значительной личностью?

Я так думаю, что ни одна личность не считает себя НЕ-личностью.

Но вас это не раздражало?

Сначала я ему говорила: слышь, звезда, я сама себе звезда.

То есть вам приходилось ставить его на место?

Нет. Это была просто шутка. Мы смеялись друг над другом, и все… А потом через какое-то время, изучая свои любимые книги, я вдруг поняла, что мужчина — это главное. Женщина должна подчинять ему себя…

Очень несовременный взгляд.

Не знаю. Это же не значит, что я себя подавляю. Нет, я буду учиться, и я его уже готовлю к этому, он знает… Я буду развиваться. Но для меня самое важное — то, что будет с ним.

…Адвокатам Кафельникова удалось доказать, что его дочь, Алеся, должна жить вместе с отцом. Важная деталь. Мне порой кажется, что в истории его жизни эта линия — главная. Вообще, среди теннисистов такого уровня не так уж много было тех, кто так рано женился, вполне официально, тем более — удочерив чужого ребенка, тем более — быстро родив своего и, таким образом, став отцом довольно уже большого семейства. Кафельников построил для своей семьи и для своих родителей два дома в Сочи. Он очень хотел вернуться именно туда, в родовое гнездо — вернуться не просто богатым и знаменитым, вернуться — взрослым, самостоятельным человеком, у которого есть своя семья, есть дети. Да, теннисисты редко женятся на своих подругах! Во-первых, надо проверить свои чувства — а для этого у них очень мало времени. Во-вторых, на кону стоят огромные деньги, а кому охота погружаться в бракоразводный процесс? В-третьих, им просто некогда и у них нет сил. Кафельников и в этом случае пошел против течения. И здесь стремился достичь совершенства, полного счастья, великой гармонии. Мне кажется, для него это было очень важно: как-то укрепить себя изнутри, выявить в себе эту твердую, прочную, житейскую основу. Причем выявить именно на русский манер: отец, муж, глава семьи, принимающий решения, помогающий родителям, воспитывающий детей. Окончательно взрослый, большой человек. Не ребенок уже. Чтобы было, для кого работать, для кого стараться. Вдруг выяснилось — не для кого.

Он продолжал играть. Но еще через год-полтора вдруг стало ясно — Женя потерял какую-то важную мотивацию. Что-то сгорело в нем. Какая-то очень важная струнка порвалась. Он говорил мне: я буду играть еще три года. Но уходил целегко — последний сезон был самым-тяжелым, уйти на-взлете не получилось. Единственным утешением был «Кубок Дэвиса». Он уже не играл первую скрипку в команде, но все понимали — его вклад в общее дело огромен. Это он изначально вытащил сборную России на самый верх.

Он дважды писал мне автограф — на какой-то случайной бумажке, на буклете, для сына. Автограф не сохранился, увы. Но сохранился как бы его воздушный, невещественный автограф на нашей жизни — восторг перед человеком, которого мы видели, с которым разговаривали и сидели рядом. Этот восторг, конечно, идет из «Олимпийского». Здесь Женя шесть раз выходил в финал. Пять раз выигрывал. На своем родном «Кубке Кремля» прочно создавал главную интригу из года в год. Было очень важно, что «Кубок» постоянно выигрывал свой, родной человек, которого так любила публика, которая была уверена- «Женя — ты лучший!». Без Кафельникова не было бы этого ощущения праздника, счастья, которое я всегда испытывал в «Олимпийском». Больше того, все его трудности, неудачи, весь его нелегкий путь я соизмеряю с «Кубком Кремля» и понимаю — не случайно на Западе к Жене относились порой враждебно, не случайно Женю боялись, приклеивая к нему разные ярлыки. Он кардинально изменил погоду в мировом теннисе. Целая страна появилась на мировой теннисной карте благодаря ему — страна, рождающая все новые и новые таланты. Но вот такого, как Кафельников, боюсь, долго еще не будет.

Сегодня Кафельников работает спортивным комментатором на «НТВ плюс», комментирует матчи, ведет передачи. Он не женился. Его любимые у влечения: покер, гольф, футбол. Тренером быть пока не собирается. Играет с друзьями и для себя

Да нет, прямых поводов к раздражению всегда стремившийся вести себя предельно корректно Кафельников давал немного. Тут дело в чем-то другом. Ответ не лежит на поверхности.

Ни в одном из многочисленных интервью Кафельникова (кроме, разумеется, того, что он дал мне) я не встречал фразы о том, что Женя сам себя считает «русским националистом» и хочет доказать всему миру, что русские люди тоже чего-то стоят. Или подобной фразы на эту тему. Кстати, его трактовка «русского национализма» мне тогда очень понравилась. Я — вот именно за такой национализм, без ненависти к другим нациям, без выпячивания своей исключительности. Просто мы должны доказать, что чего-то стоим, — вот тогда и будем настоящими националистами. В нашей многонациональной стране. Да, Женя никогда не формулировал эту свою идею специально (да его и не спрашивали об этом), не выпячивал этой своей гордости за Родину. Но, оглядываясь назад, в его прошлое, я отчетливо вижу, что именно эта идея формировала его имидж, его поведение, его отношения с теннисным миром, формировала, таким образом, то послание, которое легко прочитывалось всеми в его привычках, способе жить, играть, в его словах и повадках на корте. Кафельников как бы постоянно напоминал о том, что он — представитель иной страны, иной культуры, иной цивилизации, иного менталитета.

…Сначала он продал свой красный «Феррари». Это было юношеское увлечение. Потом — самолет, на котором он когда-то хотел научиться летать. Красный самолет в синем небе.

Построить идеальный мир не получилось.

Итог его усилий совсем в другом.

Итог его спортивной жизни — легенда. Легенда о Кафельникове.

В последнее время Женя появляется на «Кубке Кремля» обязательно вдвоем с дамой, которую всегда бережно держит за руку и почти не отпускает. Даме девять лет, ее зовут Алеся. Это его дочь.

PS. В 2004 году Маша Кафельникова дала интервью белорусской газете. Она рассказала, что в течение последних двух лет работает на телевидении режиссером. Снимает передачу о театре и театральной жизни. Работа ей нравится. Воспитывает дочку от первого брака, Диану. Приезжает в Гомель к родителям два раза в год (Маша родилась в семье глухонемых, ее отец, Владимир Тишков, председатель местной ассоциации глухонемых). Встречается Маша и с родителями Жени. На вопрос о том, можно ли сказать, что они с Женей «остались друзьями», ответила загадочно: «Мы с ним не друзья, я живу по Библии».

А полгода назад на одном из спортивных сайтов мелькнуло такое сообщение: «Слухи о том, что к завидному холостяку, именитому теннисисту Евгению Кафельникову вернулась жена Мария Тишкова, возникли еще несколько месяцев назад, когда Евгений и Маша неожиданно стали появляться в свете. Но того, что Кафельников снова решится сделать предложение матери своей любимой дочки Алеси, никто и не мог предположить. Встречаться матери с ребенком Евгений разрешал изредка. Вместе супруги появились на людях лишь в прошлом году, когда Алеся пошла в первйй класс. Но буквально на днях Евгений и Мария пришли вместе в ресторан на вручение премии. Бывшая жена экс-первой ракетки мира весь вечер не отходила от мужа ни на шаг. Говорят, что Кафельников сам сделал первый шаг к примирению, поскольку по маме очень скучала Алеся. Как говорят близкие друзья спортсмена, в ближайшее время Тишкова снова станет законной женой Кафельникова». Конечно, журналистам из «желтой прессы» можно не верить, но в жизни всякое бывает, правда?

…О том, что Маша и Женя снова вместе, пока больше ничего не пишут.

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.